Защищенный периметр. Изменение культуры безопасности на предприятиях. 

Атаки БПЛА затрагивают все больше российских регионов. Вечером 9 сентября украинские беспилотники впервые достигли Ямало-Ненецкого автономного округа. Боевые действия с использованием беспилотников меняют ощущение безопасности, в том числе в тылу, вдали от фронта. Объекты, оказавшиеся под ударами, включая заводы, в общественном сознании слились в единую зону особого риска. Но где риск для работника промышленного предприятия реален, а где его дорисовывает воображение?

В 2024 году, по данным ТАСС, было сбито около 7 345 беспилотников самолетного типа над 35 регионами вне зоны боевых действий; за период с января по середину августа 2026 года их число достигло 101 868, а география атак расширилась как минимум до 52 регионов. Суточный рекорд был установлен 18 августа – сбит 1 671 аппарат.

Направление атак периодически меняется. Сначала были затронуты прифронтовые регионы, одновременно предпринимались попытки прорваться к административному центру страны. Затем под удар попали крупные транспортные узлы, в первую очередь аэропорты и терминалы, а такжепредприятия оборонного комплекса. С 2024 года начались массовые атаки на объекты нефтегазовогосектора в разных частях страны. Впоследствии они распространились на крупные промышленные предприятия других отраслей. Летом 2026 года под ударами оказалась складская инфраструктура маркетплейсов.

Расширение категорий атакуемых объектов поставило перед бизнесом новые задачи. С одной стороны, это разработка новых регламентов, связанных с безопасностью, и выстраивание защитного периметра, который учитывал бы все виды современных угроз. 

С другой – возникла потребность в определенной социальной терапии. Изменилось восприятиепромышленной площадки как места, где риски понятны, описаны, а действия по их предотвращениюотработаны в ходе многочисленных учений. В представлении многих людей она превратилась в пространство с новыми неизвестными. Этот сдвиг в сознании опередил изменение реальной угрозы:происходящее в интернете люди часто переносят на личную ситуацию. Поэтому важно разграничить объективную опасность и избыточную тревогу работников по поводу на производстве.

Синдром авиапутешественника

В случае с атакой на промышленные объекты срабатывает тот же механизм, что и при аэрофобии. Самолет воспринимается как зона повышенного риска, несмотря на статистически крайне низкую вероятность авиационного инцидента. По данным IATA, в 2025 году на миллион коммерческих рейсов пришлось 1,32 происшествия. Страх полетов, однако, остается достаточно массовым явлением.

Причина заключается в особенностях восприятия. Человек оценивает вероятность события по тому, насколько легко ему удается вспомнить похожий случай. Видеозапись, распространившаяся по десяткуканалов, прочно закрепляет событие в памяти, и оно становится максимально доступным для извлечения при подходящем (или не очень) поводе. Дополнительно срабатывает еще один эффект: сильнее всего пугает риск неконтролируемый, новый и непонятный. Атака беспилотников задействует оба механизма. 

Картинка при этом бывает по-настоящему зрелищной, воздействует на впечатлительные массы. Подброшенная взрывом крышка агрегата на Московском НПЗ, столбы дыма, видные за много километров, несут трафик медийным каналам и откладываются в социальной памяти, легко воспроизводясь в разговорах аудитории, склонной к катастрофическому мышлению.

Цену смещенного страха можно в некоторых случаях измерить статистически. Немецкий психолог Герд Гигеренцер подсчитал, что после терактов 11 сентября американцы пересели с самолетов на автомобили, и за три следующих месяца число погибших на дорогах выросло на 353 человека – этобольше, чем погибло пассажиров в захваченных самолетах. За двенадцать месяцев насчитывалось уже около 1 595 смертей сверх обычного уровня. Страх перегоняет людей из более безопасной среды в менее безопасную.

За четыре последних года по объектам нефтепереработки и нефтехимии, по различным подсчетам, было нанесено больше полутора сотен ударов. Очевидно, что риск для конкретного работника вырос, отрицать это было бы самообманом. Но если говорить о масштабах изменений, то риск вырос с околонулевого до низкого и распределен крайне неравномерно. В открытых источниках нет подтвержденных случаев гибели персонала на технологических площадках заводов. Погибшие на рабочих местах – это преимущественно люди, находившиеся в легких строениях, где нет капитальных стен, некуда уйти при атаке или есть сложности с тушением пожара. В основном такие случаи происходили на объектах инфраструктуры. Так, погибли и пострадали сотрудники ночной смены логистического комплекса в Котовске, в Чехове погибли люди в складской промзоне, в Волжском при атаке на завод синтетического волокна в мае погибли охранник и работница. 10 августа удар в Нижнекамске унес жизни 13 человек, девять из них были рабочими, находившимися в хостеле на территории промзоны. 

Разумеется, человек не привязан только к безопасным зонам – он может оказаться в любой точке, подвержен случайности, риску. Но логика отождествления себя с жертвой пока, к счастью, предполагает очень узкую воронку.  

Международный опыт дает схожую картину. В результате удара по терминалу ADNOC в ОАЭ в январе 2022 года погибли три человека – все были водителями бензовозов и находились на открытой площадке. 14 сентября 2019 года произошел самый мощный удар в истории нефтяной промышленности: атака дронами и крылатыми ракетами по установкам Абкайк и Хурайс в Саудовской Аравии вывела из строя 5,7 млн баррелей суточной добычи (половина производства Saudi Aramco), но при этом не было ни одной человеческой жертвы. 

По данным Росстата, в 2024 году на производстве в России погибло около тысячи человек. ДанныеСоциального фонда и Роструда дают более высокие значения – более полутора тысяч. За четыре года это несколько тысяч человек, погибших на работе от обычных причин: падений, наездов внутризаводского транспорта, обрушений, поражения током. Погибших от ударов беспилотников на рабочих местах за тот же период – около 35 человек, основная часть из них – погибшие в июле и августе 2026 года работники складской логистики. 

Ответственные за безопасность 

Еще один страх касается последствий удара – вплоть до техногенной катастрофы. Но из сотни попаданий по нефтепереработке и нефтехимии в России ни одно не вызвало каскадной аварии. Даже при попадании беспилотника непосредственно в установки масштабных техногенных катастроф не происходило. Пожары – да, но борьба с ними отработана и находится на уровне классического ЧП для завода. 

На предприятиях используются давно устоявшиеся технологии защиты, например, обвалование резервуаров, противопожарные разрывы, секционирование. Все это закреплено в руководствах Ростехнадзора. Автоматика противоаварийной защиты проектировались с учетом сценария разрушения аппарата с выбросом продукта. 

Можно вывести правило: уровень безопасности выше там, где есть специализированные центры ответственности, работающие в непрерывном режиме и с четко очерченными полномочиями. С точки зрения реагирования на риски заводская среда подготовлена лучше городской. Ни один жилой квартал таким набором мер и возможностей не располагает. 

Там, где сработал протокол, потерь не было. В июне 2026 года при атаке на Московский НПЗ сотрудников успели вывести в укрытие, никто не пострадал. То же самое произошло в Киришах в сентябре 2025-го: работники покинули территорию, пострадавших не было. Приморск, Тюмень, Афипский НПЗ, склад Ozon в Чапаевске, откуда эвакуировали 500 человек, – тот же результат. Это означает, что регулярные тренировки по эвакуации с реальным замером времени и разбором маршрута, как и постоянная актуализация протоколов безопасности, должны стать обязательной частью производственной обыденности.

Дополнительный фактор безопасности появился в апреле 2025 года, когда был подписан закон, разрешивший работникам ведомственной охраны и ЧОП применять специальные средства и оружие против беспилотников, в том числе за пределами охраняемого объекта. Собственников промышленных объектов обязали включать воздушную угрозу в паспорта безопасности и проводить анализ уязвимости. Летом 2026 года стало известно о соглашении «Газпрома» с Минобороны о создании мобильных огневых групп из резервистов для защиты объектов компании. 

Менеджмент промышленных объектов традиционно уделяет повышенное внимание культуре безопасности. Регламенты, тренировки, разбор инцидентов, персональная ответственность – все это было ежедневной работой задолго до всяких беспилотников. Поэтому переключение на новый класс рисков в промышленности происходит быстро. Разница же между реальным распределением риска и его восприятием находится в области особенностей человеческой психики и коммуникации.

Завод-крепость

Еще один принцип: уровень защиты выше там, где уже есть опыт противодействия аналогичным угрозам. Компания начинает активно обустраивать свой периметр: закупать оборудование, нанимать профильных специалистов. 

Среди технических решений – хомутовые леса и противодроновые сетчатые полотна над резервуарами на высоте не менее трех метров, вантовые схемы на мачтах-опорах, тросовые системы, пространственные покрытия над группами резервуаров, заглубление трубопроводов. Рынок систем противодействия беспилотникам в России в 2025 году оценивался в 30–90 млрд рублей в зависимости от методики подсчета.

По сути, речь идет о возвращении к советской методике проектирования, когда военная угроза закладывалась изначально: предусматривались рассредоточение производств, заглубление коммуникаций, дублирование критических узлов. Еще недавно она вызвала критику, иронию: слишком большие расстояния между объектами, слишком нерационально выстроена внутренняя логистика. Теперь оказалось, что все рационально и по делу, – «мудрость предков», как говорили раньше. 

В современных условиях цели атак меняются, и промышленные активы не являются постоянным приоритетом. Сегодня фокус смещается на торговую инфраструктуру, завтра он может оказаться в другом секторе. Зона риска становится плавающей и размытой, и сказать, где именно опаснее, уже нельзя. Но если предприятие регулярно оказывается среди целей, оно вырабатывает самое ценное – практический опыт противостояния угрозе и восстановления. Волгоградский НПЗ пережил около десяти пожаров, Рязанский и Сызранский – примерно по пятнадцать ударов каждый. 

Резюме 

У предприятия есть то, чего нет у города: обязательная система гражданской обороны, персонифицированная ответственность, дисциплина, оповещение и укрытия.

Ответственные за принятие решений находятся на месте, а не в областном центре.

Промышленность исторически была самой «укрепленной» гражданской средой в стране.

Как и в случае с терактами, происходит подсознательное масштабирование атак беспилотников на всю сферу общественной жизни (на что и делают часто расчет террористы).

Площадки, уже пережившие удар, объективно подготовлены лучше – и это подтверждается результатами.