Уехать нельзя остаться: как северные моногорода могут работать с оттоком специалистов
В рамках серии дискуссий о реконцептуализации индустриальных городов — в частности северных территорий, с их суровым климатом и удаленностью, — «Платформа» поговорила с Галиной Пивовар, эконом-географом, урбанистом, экспертом по устойчивым практикам территориального развития, участником разработки стратегий и мастер-планов для ряда северных территорий.
Вместе с экспертом ищем ответы на вопросы: что на самом деле удерживает людей в моногородах, а что, наоборот, выталкивает? И почему ставка на арендное жилье доступна не для каждого населенного пункта, а ощущение безопасности может оказаться важнее масштабных объектов социальной инфраструктуры?
В экспертной работе с малыми и средними городами, особенно — с северными, неизбежно всплывает ключевая тематика — назовем ее общим словом — депопуляция, хотя за ним кроется десяток значимых различий. Характерно, что обсуждается в первом приближении всегда явная симптоматическая часть — отток/уменьшение молодого (трудоспособного) населения и последующие риски для рынка труда и градообразующего предприятия, чья производственная модель инерционно рассчитывает на определенный масштаб предложения на рынке труда.
Однако базовые предпосылки этого явления — многофакторные, к ним относится и образовательная миграция, и более диверсифицированный рынок труда крупных центров, и поколенческая трансформация карьерных приоритетов, и общая для страны в целом негативная динамика суммарного коэффициента рождаемости (СКР).
В рамках колонки мы попробуем порассуждать про те факторы, масштаб которых сопоставим с возможностями выстраивания политики уровня региона, муниципалитета или компании. К примеру, повышение СКР не относится к данной категории, поскольку политика стимулирования рождаемости — одна из наиболее сложных, лонгитюдных, и ресурсоемких задач, в силу чего решается прежде всего на национальном уровне.
Человекоцентричная политика и осмысление жизненного цикла
В алармистской дискуссии о депопуляции мы зачастую широкими мазками просто оцениваем отрицательную демографическую динамику, ставя в центр дискуссии город как объект осмысления. Однако ключевым элементом для дискуссии должен становиться человек, его субъективная личная стратегия. Она, в свою очередь, во многом определяется жизненным циклом и представлением о приоритетах личности.
Такие компании, как «Норникель», работающие в суровых условиях Крайнего Севера, или нефтегазовые холдинги, прекрасно понимают: сотрудник, адаптировавшийся к территории, имеет более высокую ценность. Поэтому стратегии компаний по удержанию людей дополнительными возможностями абсолютно рациональны. Создаются условия для самореализации, обеспечивается определенный уровень комфорта для сотрудника и его семьи, решаются социальные вопросы.
Не случайно «Норникель» вкладывается в сложные социокультурные и креативные проекты — например, создание в историческом центре Норильска современного общественно-культурного пространства «Башня» для искусства, образования и живого общения горожан.. Такие проекты восполняют запрос на развитие культурно-досуговой сферы, интегрируют людей в пространство городской жизни и формируют сообщества.
Но успешность этой стратегии зависит от осмысленного подхода работы именно с жизненным циклом человека, без попытки «решить все проблемы разом». К примеру, совершенно нормально, что часть старшеклассников отправляются в образовательную миграцию в крупные города, мы никогда не удовлетворим полноценный запрос на высшее образование в каждом малом и среднем городе.
Также, если мы получаем двадцатитрехлетнего выпускника, у него высокая карьерная подвижность. Цена его привоза и первичной ассимиляции не должна быть слишком высокой — достаточно будет хорошей зарплаты. А вот если он пережил первые пять лет и приобрел семейный статус, то скорее всего сделан осознанный выбор укорениться на территории и относительная ценность такого сотрудника для предприятия резко возрастает. Скорее всего, если уже родились дети, он пробудет здесь еще минимум период начальной и средней школы. Поэтому для компании рациональнее смещать фокус социальной политики на тех людей, которые самоопределились на территории, и давать им максимально широкие инструменты к укоренению и жизни на территории.
Любопытно, что выбор места жительства семьи зачастую связан с решением женщины. Если женщина адаптировалась и построила семейную рутину в городе — это безусловно становится одним из ключевых факторов «за» укоренение на некоторый период.
Парадокс жилья: как отсутствие выбора «рвет якоря»
Качественное жилье — возможно, один из инструментов, который сейчас недооценен. Существует парадокс малых и средних моногородов: даже если ты хочешь остаться и связать жизнь с территорией, экономическая ситуация и средние зарплаты вполне позволяют тебе улучшить жилищные условия, но у тебя ограниченная возможность приобрести современное жилье (в связи с дефицитом современных форматов жилищного строительства).
В результате люди, заработав средства в малом и среднем городе, желая улучшить жилищную ситуацию, за неимением конкурентоспособного варианта в собственном городе, покупают квартиру в столичном городе (областном или федеральном центре) — и как только это происходит, дальнейшая персональная стратегия семьи скорее всего будет постепенно перемещаться в крупный центр. Все якоря появляются уже в другом месте.
Знаю примеры, когда компания строит отличное комфортное малоэтажное жилье, но передает его исключительно вне рынка, используя как фонд премирования по внутренним законам компании. Я считаю, что это скорее воспроизводит ситуацию гипер-монополии одного игрока на территории, без создания возможностей для субъектного выбора — «я принял решение жить и развиваться в этом городе и готов в это инвестировать».
Мне видится гораздо более устойчивой смешанная модель: оставлять некоторый объем на фонд премирования, но при этом — субсидировать качественное жилищное строительство и одновременно давать людям ощутимо дотационную цену или хорошую рассрочку на покупку. Это сложный баланс, он зависит от очень многих факторов и индивидуален для каждого города и каждой компании, но без него не обойтись.
Арендное жилье, о котором много говорят, безусловно, должно быть в арсенале компании — хотя бы на 5–10% ключевых сотрудников. Но я пока не видела ни одного успешного масштабного примера в малых городах. Программы, которые хорошо работают в мегаполисах, не срабатывают в городах с населением менее 300 тысяч. Экономическая модель в такой ситуации сходится крайне трудно.
От гигантомании — к сложным партнерским проектам
Сейчас я скажу, возможно, странную мысль, но на мой взгляд, многие северные моногорода имеют очень высокую обеспеченность традиционной социальной инфраструктурой. За годы, благополучные для сырьевых бизнесов и вполне устойчивые для федерального бюджета, было построено множество традиционных объектов социальной инфраструктуры в виде дворцов культуры и физкультурно-оздоровительных комплексов (ФОК) разного формата.
Но далеко не всякая такая инвестиция является долгосрочно устойчивой. Она часто идет как безусловное благо от дарителя, а потом ложится тяжелым бременем на бюджет муниципалитета. Качество содержания подобных объектов часто начинает страдать, загрузка становится не очень рациональной и зависит от дефицитного фонда оплаты труда. Есть и крайне одиозные примеры — несоразмерные театры и музеи, где объект огромен, а обеспечение деятельности также страдает. Вы получаете огромные затраты на эксплуатацию, раздутый штат, архаичную систему управления, а доступной среды, привычной жителям более крупных городов, ощущения горизонтального сервиса, не требующего записи или очереди, — не возникает.
На месте компаний, активно работающих с территориями присутствия и развивающих социальную политику, я бы перераспределяла ресурсы из привычных мегапроектов (построить объект) в пользу сложных партнерств с локальным бизнесом. Если вы понимаете, что в городе есть дефицит качественной спортивной инфраструктуры, то между строительством очередного ФОКа и партнерской помощью в создании качественного спортклуба частному инвестору с возможностью реализации партнерских программ, при прочих равных я выбрала бы второе. Потому что реальное ощущение качественного сервиса, способного конкурировать с инфраструктурой крупных городов, возникает тогда, когда есть живой малый и средний сервисный бизнес, а не только очередной социальный объект со всеми нюансами и некоторой характерной неповоротливостью. Это сложная, человекозависимая история, требующая от крупных компаний трансформации многих подходов и представлений, но она работает.
Прекрасный пример — проект «Академкнига» в Верхней Пышме. Там предприниматель в партнерстве с Уральской горно-металлургической компанией (УГМК) пересобрал исторический магазин «Академкнига» в суперсовременное «третье место» со всеми атрибутами в виде лектория, кофейни и качественного книжного. В исключительно предпринимательской модели экономика такого проекта была бы невозможна, как дотационный проект компании, он скорее всего получился бы совершенно иного качества и бесконечно зависящим от выделяемого ресурса. А в таком сложном партнерстве удалось реализовать уникальное для города пространство и устойчивость функционирования. Сейчас это пространство притягивает даже жителей Екатеринбурга, являясь интересным культурным феноменом для всей агломерации.
Я много думаю про кросс-функциональные пространства. Моногородам, даже крайне ресурсным, обеспеченным социальной инфраструктурой, не хватает «городских случайностей», таких феноменов, когда сценарии не жестко заданы. Одна из моих гипотез, что подобное пространство может быть на стыке уже привычных сервисов — вроде пунктов доставки, но дофинансированных и собранных как место естественного трафика, свободного досуга и тех малых предпринимателей, которые также готовы инвестировать в более высокое качество своих продуктов.
Безопасность как неочевидный актив
Северные города зачастую труднодоступны, и жители таких населенных пунктов порой ментально отождествляют жизнь на этой территории, несмотря на ее континентальное расположение, с жизнью на острове. Работая с одним из таких городов, я с неожиданностью для себя осознала, что это «островное» мироощущение ассоциируется не столько с оторванностью от чего-то в контексте дефицитности (жители всегда говорят «у вас на материке»), сколько с безопасностью. Семьи с детьми там говорили: «Мы вообще не понимаем, как вы в Москве детей растите». На Крайнем Севере, в сложнейшем климате, срабатывает эффект закрытости. Дети с раннего школьного возраста зачастую самостоятельны, потому что все друг друга знают, чужой человек, ассоциирующийся с потенциальной опасностью, не может пройти незамеченным.
Именно эта солидарность и чувство защищенности часто перевешивают климатические неудобства. Уклад семьи, несмотря на кажущиеся сложности, связанные с естественной средой, очень понятен и стабилен, и для многих это очень значимый, привязывающий к территории фактор.
Рекомендации бизнесу
На мой взгляд, важно понимать: нет волшебных средств, способных переломить ключевые демографические тенденции. И снижение численности населения — складывающееся из общей ситуации с естественным движением населения (превышением смертности над рождаемостью) в стране и из миграционного оттока отдельных групп в сторону более крупных центров — безусловный и крайне сложно поддающийся воздействию процесс.
Не надо пытаться комплексно его «победить», эта попытка будет крайне ресурсоемка и, скорее всего, неперспективна. Надо осмыслить «выталкивающие факторы» и продумать «притягивающие факторы» именно для тех групп горожан, чьи интересы и интересы/возможности города и компании комплементарны друг другу на длинном отрезке жизненного цикла. Финансовый фактор — длинного северного рубля — всегда будет одним из ключевых, но не исчерпывающим.
Социальная политика компании должна искать гибкие формы взаимодействия, во многом предугадывая запрос и создавая условия и качественную среду и для жителей, и, что немаловажно, для представителей средового городского бизнеса. Разумная политика с точки зрения развития качественного жилищного фонда — один из перспективных инструментов, к которому стоит присмотреться компании. Уверена, этот вопрос актуализируется в следующие десятилетия в связи с дефицитом и амортизацией жилого фонда в наших северных городах.
