«Государство не венчурный фонд, а „заводчик“». О распределении ролей при инвестициях в культуру
Референт Управления Президента РФ по общественным проектам Владимир Костеев фиксирует, как государство выстраивает систему поддержки культурных мероприятий. Эксперт объясняет, какие ниши в этой системе остаются для бизнеса, и почему важно оценивать не только посещаемость, но и социальные эффекты. Своей позицией он поделился в рамках исследования «Инвестиции бизнеса в культуру: от меценатства к системным стратегиям» и I экспертного форума «Социальные инвестиции» (совместный проект Noôdome и «Платформы»).
Партнерство вместо дублирования: где бизнесу искать свою нишу
Государство создало экосистему институтов развития в сфере культуры. Это Институт развития интернета (ИРИ), который поддерживает создание онлайн-контента — от подкастов до сериалов. Это Президентский фонд культурных инициатив (ПФКИ) с серьезным ежегодным финансированием. Есть Фонд президентских грантов — для проектов НКО. И Фонд кино — ключевая опора киноиндустрии. Плюс образовательные площадки «Сенежа», «Тавриды» и «Машука», где «прокачиваются» творческая молодежь и будущие управленцы.
Здесь мы сталкиваемся с системной проблемой: региональные проекты, особенно из малых городов, «доходят» до этих институтов с трудом. В тот же ИРИ 90% заявок приходят из Москвы, Петербурга, Новосибирска, Казани. А качество заявок из регионов зачастую хромает, а для поездки на «Тавриду» тоже нужны средства. Вот и первое очевидное пространство для сотрудничества: бизнес может взять на себя поддержку местных команд — организационную помощь и софинансирование, командировочные расходы.
Какие проекты государство НЕ поддерживает
Существует ниша, которую государство по своей природе занять не может — финансирование т. н. рисковых культурных проектов. Поэтому мы почти не поддерживаем проекты на самых ранних стадиях, где высока вероятность неудачи, и очень аккуратно подходим к областям с потенциальными репутационными издержками — тому же современному искусству.
Государство — не венчурный фонд, а скорее «заводчик», поддерживающий проверенные форматы. И тут возникает вопрос: кто тогда будет поддерживать новаторство, творческий поиск, ту самую «смелую» культуру, которая через 20–50 лет станет новой классикой? Исторически эту роль брали на себя меценаты. Сегодня это пространство — для частного бизнеса.
Социнвестиции как часть кадровой стратегии: что измерять и как поддерживать
В контексте долгосрочных вызовов по-новому встает вопрос оценки социальных инвестиций. Ведь показатели возврата инвестиций (ROI) никто не отменял.
Выгорание, тревожность, конфликты, разрыв доверия — уже не только личная история сотрудника. Это прямые издержки бизнеса: текучесть, ошибки, снижение качества, рост скрытых конфликтов, падение инициативности. Однако такие важные вещи, как укрепление локальной идентичности или лояльность к компании напрямую экономическими метриками не измеришь.
Грантовые конкурсы, кстати, — не просто еще один способ распределить финансирование. Во-первых, такие конкурсы — сигнал от государства о приоритетах и способ коммуникации с сообществами. Во-вторых, это механизм обмена лучшими практиками и обучения. Сам процесс подготовки заявки и участия уже повышает качество проектирования. И, наконец, требование софинансирования — это тот фильтр, который оставляет самых вовлеченных и заинтересованных.
Новые метрики: от количества зрителей к качеству изменений
Этот подход находит отражение и в эволюции государственной повестки. Сейчас в ней происходит важный сдвиг: мы учимся измерять не только посещаемость, но и реальное воздействие культуры на человека.
Мы постепенно уходим от статистической оценки работы культурных институций — по числу выставок и количеству посетителей — и переходим к измерению реальных социальных эффектов. Что изменилось в знаниях, поведении, отношении у зрителей и участников после их взаимодействия с культурным продуктом? — вот что нас интересует. Опыт бизнеса в оценке воздействия проектов здесь крайне важен и будет востребован.
Инфраструктура счастья: как креативные индустрии меняют и наполняют смыслами жизни городов и людей
В продолжение темы о распределении ролей государства и бизнеса при финансировании культурных проектов и мероприятий Владимир Костеев рассуждает о том, почему инвестиции в креативные индустрии стоит рассматривать как долгосрочные вложения в социальный капитал, качество жизни и создание новых ролевых моделей для местных жителей.
Креативные индустрии (КИ) — не просто инструменты создания культурной среды, это экономически эффективные решения. Создание рабочего места в этих сферах требует на порядок меньше инвестиций, чем в высокотехнологичной промышленности. Для регионов это может стать стратегическим направлением, которое одновременно работает на экономику и качество жизни.
Сегодня мы чаще говорим не просто о культуре как творческой деятельности, в ходе которой создаются, распределяются и потребляются духовные ценности, а намного шире. Мы говорим о КИ — как об отраслях экономики, которые не просто генерируют выручку, но еще и создают, и транслируют смыслы, образцы поведения, а также имеют большие, долгосрочные социальные эффекты.
Есть два показателя, четко коррелирующих с уровнем счастья и удовлетворенности жителей. Первый — это количество социальных связей, второй — количество социальных ролей, которые человек может «примерить» на себя в повседневной жизни.
Значительная часть устойчивости человека — в социальных связях и в ощущении, что он «встроен» в сообщество и имеет несколько социальных ролей, а не одну роль «сотрудник, который должен».
Обычная «культура потребления» — когда мы пассивно смотрим концерт или выставку — работает ограниченно. А вот совместное созидание (музыка, театр, медиа, дизайн, фото, ремесла, городские проекты, фестивали, студии) — формирует гораздо более сильные и глубокие связи.
Отсюда ключевая идея: нужны социальные инвестиции в «инфраструктуру счастья». То есть в такие места и форматы, где люди:
• наращивают социальные связи (доверие, дружеские отношения, взаимопомощь);
• получают дополнительные, новые социальные роли (участник, наставник, автор, волонтер, создатель, организатор);
• чувствуют принадлежность и смысл вне KPI.
Важны программы совместного созидания: корпоративные фестивали, выставки, конкурсы коротких фильмов о проектах компании, благотворительные культурные события, где сотрудники не зрители, а авторы.
КИ — это машина по созданию новых связей и новых ролей. Человек может стать волонтером фестиваля, участником театральной студии, учеником на мастер-классе — перед ним открывается окно новых возможностей. Это напрямую влияет и на его удовлетворенность качеством жизни, и на желание остаться в своем городе.
Именно креативные индустрии являются операторами «третьих мест» — общественных пространств, в которых человек проводит наибольшее количество времени после дома («первого места») и работы («второго места»).
Общение — это базовая функция «третьих мест», оно даже важнее их прямого назначения. Сюда мы приходим провести досуг, поесть, позаниматься спортом, но подспудно хотим прикоснуться к сообществу. Так третьи места становятся «смесителем»: объединяют людей вне их сформировавшихся социальных ролей.
Инвестируя в культуру и КИ в частности, бизнес вкладывается не в абстрактную «духовность», а в конкретную инфраструктуру человеческого счастья и социального благополучия.
