Артем Оганов: «Людей цепляет только талантливое»
Что важнее: полностью обезопасить детей или дать им возможность прикоснуться к настоящей науке с яркими экспериментами и разумным риском? Российский химик и материаловед, профессор РАН, заслуженный профессор Сколтеха Артем Оганов — о том, почему школа боится живого эксперимента, как распознать талант и где сегодня в России делается большая наука.
Школа, которая учит позавчера
Модель преподавания, когда лектор вещает в одну калитку, безнадежно устарела. Даже мощная система, заложенная Августом в основу Римской империи, через 200 лет стала непригодной — наступил кризис III века. А сейчас темпы жизни и темпы перемен несоизмеримо выше, и все устаревает гораздо быстрее.
Мы ругаем молодежь за клиповое мышление, но если таково нынешнее поколение — нам нужно научиться с ним работать. Мы боимся прихода ИИ, поскольку он делает домашние задания бессмысленными, но вместо страхов и запретов нужно ИИ приручить, сделать его помощником учителя и ученика, особенно в глубинке, где не хватает педагогов.
Мы боимся эксперимента — а вдруг ученик выпьет азотную кислоту или сядет голой попой на огонь? Но точно так же можно запретить окна — ведь из них можно выпасть. И дороги — ведь на них, хотите вы того или нет, иногда гибнут люди. Страхами и запретами живет общество инфантилов. А без живого эксперимента наукой не заразить.
Также нужно помнить, что школа преподносит позавчерашний день науки, а вузовское образование — вчерашний. Современная наука делается в исследовательских институтах и высокотехнологичных компаниях — и надо дать школьникам (самым мотивированным) доступ к ней.
Где искать научные прорывы
Российская наука была, есть и будет великой. Посмотрите, например, на лауреатов премии «Вызов»: там ученые, добившиеся реальных прорывов. Эта премия — индикатор живой, актуальной науки.
Мы живем в эпоху междисциплинарности. Разделение науки на дисциплины — физику, химию, биологию — достаточно условное, и все чаще работает как прокрустово ложе. Новые знания рождаются на стыках дисциплин, и образование должно стать таким же — гибким, диалоговым, соединенным с реальностью. Только так мы воспитаем творцов.
Запрос на справедливость и новых героев
В 1990-х героями были бизнесмены — таков был запрос времени на создание частной экономики. Сейчас этот этап позади, и общество ищет других кумиров — творцов, создающих науку, технологии, культуру. И одновременно растет запрос на справедливость.
Справедливость — когда побеждает правый, даже слабый. Несправедливость — когда торжествует право кошелька, происхождения, связей или грубой силы. Отказ в правах слабым рубит сук, на котором сидят сильные. В науке это особенно остро, потому что есть объективная истина — в споре двух исследователей рано или поздно станет понятно, кто прав.
Мне не нравится идея, что все мальчики должны мечтать стать космонавтами, как в СССР. Люди должны мечтать о разном. Нам не нужно 150 миллионов космонавтов, но нам нужно 150 миллионов людей, занимающихся любимым делом. Нужны химики, физики, биологи, инженеры, учителя — и уважения к ним должно быть не меньше, чем к космонавтам. Каждый человек гениален в чем-то своем. Задача общества — распознать эту гениальность и помочь найти себя.
Социальные эксперименты и культурный «блевотный продукт»
Людей цепляет только талантливое. Не надо считать их серой массой. На эстраде десятилетиями одни и те же надоевшие лица, «Голубой огонек» стал уже синонимом чего-то бездарного, и складывается впечатление, что с эстрадой что-то не так. Это впечатление рассеивается, если послушать «Яндекс.Радио» — вы очень быстро понимаете, что есть огромный пласт прекрасной, талантливой российской музыки. Почему на телевидении и отчасти на радио не она, а всякий мусор?
Возможно, те, кто контролирует эфир, выбирают по принципу «с кем в баню ходим». Возможно, здесь есть и элемент подстраховки — давать предпочтение «проверенным» людям, держать все на контроле и не рисковать. В результате вместо настоящих талантов людям скармливают, простите, блевотный продукт. Но если поддерживать настоящую, талантливую культуру — диалог с обществом состоится. То же самое и в науке: продвигая только «своих», мы потеряем науку.
