Skip to main content

Месяц: Июль 2023

Экспертиза РАСО. Практики работы с розничными инвесторами. Опыт компаний-лидеров  

Опубликовал editor, . Категория: Корпоративные практики, Экспертные позиции.

Коммуникационная работа с розничными инвесторами – новое и крайне перспективное направление. Сегодня публичные компании осознают, что способы коммуникации с этой группой существенно отличаются от взаимодействия с институциональными инвесторами (крупными фондами). Но фонды ушли с российского рынка, им на смену пришла сложно структурированная, импульсивная, пугливая или избыточно оптимистичная розница. 

В рамках подготовки коммуникационных подходов к данной теме мы проводим беседы с признанными специалистами IR-сектора. 

Эксперт – Мариничев Юрий, IR-директор Positive Technologies. Беседу ведет Алексей Фирсов, вице-президент Российской ассоциации по связям с общественностью, генеральный директор ЦСП «Платформа».

Алексей Ф.: Positive Technologies выделяют как российский бенчмарк в работе с розничными инвесторами. Было ли сложно адаптироваться к этой аудитории после работы с крупными фондами?

Юрий М.: В 2021 Positive собиралась выходить на традиционный формат IPO – с привлечением фондов. Но одна из наших дочерних компаний получила американские санкции за год до того, как их получили все остальные в России. Это не было связано с действиями геополитического характера. Санкции были наложены по причине того, что, по мнению их авторов, на форуме по кибербезопасности, который мы проводим уже 15 лет, знакомятся представители органов спецслужб и российские хакеры, а потом устраивают атаки на Америку. 

Это повлияло на общий формат размещения, на отношение банков-организаторов и биржи. И как альтернативу мы нашли решение с прямым листингом: розничные инвесторы из числа сотрудников компании начали продавать акции, которые получили в качестве вознаграждения. Раз продающими акционерами выступают физические лица, то покупателями тем более будут физические лица. 

Компания изначально была настроена на то, чтобы эта биржевая история помогала развиваться бизнесу, формировала некоторое комьюнити специалистов, айтишников в первую очередь, которые могли бы присоединиться к ней. Потом мы увидели всплеск интереса со стороны широкого круга инвесторов и поняли, что ограничиваться в коммуникациях IT-специалистами неправильно. Айтишники, безусловно, более глубоко понимают бизнес компании, но мы взяли курс на то, чтобы сделать его понятным для всех. В результате у нас сейчас 170 тысяч акционеров – достаточно много для компании, которая всего полтора года на рынке. 

Алексей Ф.: Есть компании с понятными индустриальными активами: завод, производство. Есть IT-компании типа «Яндекса», обладающие потребительскими сервисами. А как донести до широкого круга инвесторов вашу деятельность?

Юрий М.: Не только компания неизвестная, но и сама отрасль непонятная. В наших коммуникациях важно было донести до широкого круга инвесторов через инфлюенсеров, через эфиры у брокеров то, что кибербез актуален сейчас для всех – компаний, государственных учреждений, физических лиц. Потому что при атаке на «Госуслуги», которые хранят наши данные, при атаке на банки – пострадаем мы. 

Один из наших инструментов – «Кибербитва The Standoff», которая проходит два раза в год. Там мы строим огромный макет города-государства, в котором отражены все ключевые предприятия: аэропорт, финансовый центр, атомная станция, железная дорога, система светофоров, завод и т.д. Макет маленький, но он подключен к контроллерам подобным тем, что стоят в реальном мире. Есть команды атакующих и защищающих хакеров. Первые пытаются нарушить работу предприятий, а вторые пытаются этого не допустить. На такую кибербитву мы приглашаем наших инвесторов. Они смотрят и видят: «Ага, вот как я могу сам пострадать и вот как они защищают компании». Появляется эмоциональная связь. 

Действительно, сегмент, в котором мы работаем, – это b2b. И в отличие от нашего основного конкурента, «Лаборатории Касперского», мы не имеем b2c-продукта, из-за чего brand awareness компании существенно ниже. Для коммуникации это дополнительный вызов, но для это очень хорошо для бизнеса – мы имеем высокую маржинальность. Сколько могут стоить продукты для частных клиентов? Ну 3, 5, 10 тысяч рублей. А продукты для крупных корпоративных клиентов – 10-20 миллионов, наши самые современные могут стоить и более 100 миллионов. И на данный момент для широкой аудитории более значимый вклад в узнаваемость бренда внесла инвестиционная история. Как эмитент акций мы стали гораздо более известны, чем как производители своего ПО.

Алексей Ф.: Розничных инвесторов сейчас интересуют только дивиденды или есть другие значимые при выборе акций факторы?

Юрий М.: Я бы не сказал, что прямо все хотят одномоментной прибыли в виде дивидендов. Есть истории с большим потенциалом. Тот же «Яндекс» дивиденды не платит, но все понимают, что компания системообразующая на российском рынке, перспективная, интересная. От компаний, которые не могут похвастаться высокими темпами роста, конечно, ждут дивидендов. Когда менеджмент обещает дивиденды, но в итоге их не выплачивает: то ковид, то СВО, то запрет регулятора – для инвесторов это крайне негативный фактор. Если компания говорит: «Да, у нас такие-то причины, мы дивиденды платить не будем, но мы к этому вернемся тогда-то», – если есть открытая коммуникация, а не полная неопределенность, это не является катастрофой.

Алексей Ф.: Как разговаривать с этой аудиторией, чтобы все технологические моменты были понятны? И через какие каналы?

Юрий М.: Если разместить длинную простыню в ленте «Интерфакса», инвесторы могут либо не понять, либо сделать некорректные выводы, что может повлиять на котировки акций. Поэтому все сущ-факты, которые могут быть неверно трактованы, мы сопровождаем комментарием от компании, чтобы все могли руководствоваться официальным разъяснением, написанном на понятном языке без сложных конструкций.

Что касается самих каналов, мы присутствуем там, где есть инвесторы. У нас есть отдельный телеграм-канал, посвященный инвестиционной тематике. Есть канал в «Тинькофф Пульс» – там у нас 44 тысячи подписчиков, мы в топе на 4-м или 5-м месте. Даем информацию про корпоративные действия, продуктовые новости, мероприятия, интервью с топами. Мы разработали сайт для инвесторов, чтобы можно было буквально за 10 минут понять, чем компания интересна, посмотреть оценки аналитиков, ключевые новости, календарь предстоящих событий. Мы готовим годовые интерактивные отчеты с детальным описанием наших продуктов: у компании широкая линейка – обычно у кибербеза 1-3 продукта, а у нас 20. Плюс мы всегда рады приходить на разные эфиры. Нас постоянно зовут брокеры, Московская биржа, инвест-каналы и блогеры. Участвуем в конференциях. Представители компании присутствуют в соцсетях, могут дополнительно прокомментировать. Мы всегда к инвесторам открыты и с ними общаемся

Алексей Ф.: Какие принципы коммуникации с розничными инвесторами вы могли бы выделить?

Юрий М.: Важно понимать, что розничные инвесторы по-другому воспринимают информацию, транслируемую компанией. Инвестиции собственных денежных средств – это серьезное решение. Поэтому ответственность эмитента перед розничными инвесторами тоже должна быть высокой. И внимание к тому, чтобы разъяснить существенные события, действия или решения компании, которые могут повлиять на ее див-политику или цену акции, обязательно должно быть. Если компания коммуницирует с инвесторами только когда все хорошо, а при негативном поводе сразу уходит в песок, это навредит ей в дальнейшем. 

Все хотят услышать, что бизнес вырастет в 10 раз в этом году, но важно давать реалистичные прогнозы и выполнять свои обещания, особенно для нового эмитента. Компания обещала раскрыть отчетность – она ее раскрывает, компания обещала дивиденды – она их заплатила. На формирование доверия со стороны розничных инвесторов не нужно очень много времени – может, год-полтора, но это будет залогом успешного взаимодействия.

Презентация проекта BRAINS CHAINS

Опубликовал editor, . Категория: Без рубрики.

Презентация первого MVP платформы BrainsChains.ru, которая соединяет заказчиков качественных исследований и экспертные аудитории, обеспечивая автоматизацию основных этапов исследовательского проекта.

Алексей Фирсов (руководитель ЦСП «Платформа», вице-президент РАСО) и Олег Полетаев (первый вице-президент РАСО) 18 июля 2023 года представили beta-версию проекта BrainsChains.

BrainsChains – уникальная цифровая платформа для проведения качественных социологических исследований, которая предлагает автоматизировать все этапы исследовательского процесса, включая создание экспертного интервью, рекрутинг и мотивацию участников, обработку данных.

На платформе смогут зарегистрироваться как заказчики исследований, которые получат возможность самостоятельно создавать и реализовать свои проекты, так и эксперты, которым будет предоставлено не только вознаграждение за интеллектуальный вклад, но и извлечение для себя ценных данных.

Актуальность создания данного продукта обусловлена возрастающим интересом общественных структур и бизнеса к взаимодействию с экспертной средой в поиске новых решений, тестировании проектов, получении обратной связи в отношении своей деятельности.

Рейтинг детской анимации по ценностному воздействию 

Опубликовал editor, . Категория: Исследования, Культура и искусство, Общественные процессы.

ЦСП «Платформа» представляет исследование, посвященное ценностному воздействию российской анимации на юных зрителей. Проект реализован при поддержке НМГ («Национальной медиагруппы»). 

Ключевой задачей исследования стало составление первого российского рейтинга анимационных картин по критериям, связанным с социальными эффектами (social impact).  Социологической базой исследования стали позиции родителей, сегментированные по различным критериям. 

Рейтинг разработан к проходящей в Москве «Российской креативной неделе».

Дата проведения: апрель-июнь 2023 года.

Параметры исследования

  • В опросе приняли участие 1200 респондентов в возрасте 18 лет и старше, проживающих в городах с населением от 100 000 человек, имеющих детей в возрасте от 2 до 8 лет;
  • Были проведены две фокус-группы с представителями данной целевой аудитории для обсуждения анимационных картин, их влияния и запроса к ним;
  • Анимационные картины для оценки были отобраны благодаря экспертной сессии, глубинным интервью с родителями и детьми;
  • К участию в рейтинге допускались картины, вышедшие с 2021 по начало 2023 года.

Ключевые цифры и выводы

  • Приемлемые критерии качества работ. 46% опрошенных родителей считают, что современная российская мультипликация отвечает высоким стандартам (45% – средним и 8% – низким);
  • Запрос на воспитание остается неотъемлемой частью мультипликации – ее, в первую очередь, ожидают родители. 72% респондентов хотят целенаправленного воздействия на личность ребёнка (25% не стремятся к этому и 3% – затруднились ответить). При этом 88% опрошенных уже сейчас отмечают, что мультфильмы корректируют характер детей, их внутренний мир (8% не согласились с этим, 4% затруднились с ответом);
  • Ключевые запросы родителей к анимации связаны с воспитанием ценности семьи (63%), умения выстраивать дружеские отношения с окружением (57%). Как показывают фокус-группы, у значительной части аудитории есть запрос на акцентирование национальных ценностей – отмечается дефицит таких мультипликационных продуктов;
  • Можно выделить группу работ с наибольшим ценностным воздействием. Наибольший эффект, с точки зрения ценностного воздействия, достигают картины, в которых соблюдается баланс влияния на ребенка и личной вовлеченности родителей. По результатам исследования такими мультфильмами стали: «Фиксики», «Три кота», «Простоквашино» (новая версия), «Маша и медведь», «Лунтик», «Барбоскины», «Смешарики»; 
  • Полицентричность мультфильмов (наличие нескольких ключевых героев) задает множество ролевых моделей. Для современной мультипликации чаще характерно наличие нескольких главных героев, обладающих разными чертами и особенностями, что позволяет юным зрителям примерять несколько ролей, развивать soft skills, активно погружаться в социальный мир. Это значимое отличие от советских мультфильмов, которые чаще были героецентричны (сфокусированы на одном или двух главных персонажах), нацелены на формирование более индивидуалистских качеств; 
  • Ребенок активно влияет на выбор контента. Несмотря на стереотипы о патернализме российской культуры, ребенок обладает достаточно высокой самостоятельностью в выборе своего контента: 76% родителей отмечают, что их дети оказывают активное влияние на выбор мультфильмов для просмотра.  Доля аудитории, в которой родители соглашаются с выбором ребенка относительно мультипликации – 54%.

Подробнее в материале:

Скачать

Рейтинг фильмов с социальным эффектом 2023 

Опубликовал editor, . Категория: Культура и искусство, Исследования, Общественные процессы.

ЦСП «Платформа» представляет исследование, посвященное ценностному воздействию российского кино. Проект реализован при поддержке НМГ («Национальной медиагруппы») в рамках продолжения цикла исследований по изучению социальных эффектов кино.

Рейтинг разработан к проходящей в Москве «Российской креативной неделе».

Дата проведения: апрель – июнь 2023 года.

Параметры исследования

  • В опросе приняли участие 1200 респондентов в возрасте 18 лет и старше, проживающих в городах с населением от 100 000 человек;
  • Были проведены две фокус-группы с зрителями;
  • Кинопродукты для оценки были отобраны с помощью экспертной сессии, участниками которой стали действующие специалисты в киноиндустрии;
  • К участию в рейтинге допускались картины, вышедшие с 2022 по начало 2023 года.

Ключевые цифры и выводы

  • РАСТЕТ ПОЗИТИВНАЯ ОЦЕНКА УРОВНЯ РОССИЙСКОГО КИНО. В динамике последних трех лет заметен переток зрителей из зоны критики в зону поддержки: 31% опрошенных стали оценивать уровень российского кинематографа как высокий (в 2021 году эта доля была 20%), ещё 57% считают, что его уровень средний и 10% – низкий.  Ключевыми драйверами изменений стали качество съемки, проработанность сюжетов;
  • ВЫДЕЛЯЕТСЯ ГРУППА КИНОРАБОТ С НАИБОЛЬШИМ ЦЕННОСТНЫМ ВОЗДЕЙСТВИЕМ. Наибольший социальный эффект кино достигается при соблюдении баланса общественного влияния и зрительской симпатии на основе эстетических параметров (высокий рейтинг). Лидирующими по этим двум показателям работами стали: «Праведник», «Далекие близкие», «Трудные подростки-4», «Поехавшая», «Чебурашка», «Нулевой пациент»;
  • УСТОЙЧИВ ЗАПРОС ЗРИТЕЛЕЙ НА ВОСПИТАТЕЛЬНУЮ ФУНКЦИЮ КИНО: 58% опрошенных придерживаются позиции, что кино должно целенаправленно менять людей, развивать позитивные ценности, давать образцы поведения (ещё 37%, что кино все-таки самовыражение автора, а не инструмент воспитания, 5% – затруднились). Запрос на данную функцию кино растет с возрастом и превалирует в родительской аудитории с несовершеннолетними детьми;
  • ИЗМЕНЕНИЕ ЗРИТЕЛЯ ВОЗМОЖНО ЛИШЬ ТОГДА, КОГДА КИНО С СОЦИАЛЬНЫМ ЭФФЕКТОМ ЧАСТИЧНО ИЛИ ПОЛНОСТЬЮ РЕЗОНИРУЕТ С ЦЕННОСТНЫМИ УСТАНОВКАМИ ЗРИТЕЛЯ. Чаще всего зритель ожидает увидеть на экране то, что для него значимо и в обычной жизни – так, 57% хотят, чтоб фильмы и сериалы учили ценить семью, друзей; 39% ­– быть патриотом, 25% – отказываться от плохих привычек. У молодого поколения (до 34 лет) наиболее выражен запрос на борьбу с насилием в семье и со стереотипами, а также на обучение взаимодействию с людьми с особенностями здоровья. 

Подробнее в материале:

Скачать

Москва в поисках новой большой идеи 

Опубликовал editor, . Категория: Общественные процессы, Развитие территорий, Экспертные позиции.

Эксперт – социолог Алексей Фирсов. 

Социология территорий. Совместный проект Незыгаря и ЦСП «Платформа».

Весь период под управлением Собянина считалось, что Москва — мегаполис, который должен стать равноценным участником в конкуренции мировых центров. Мэру нравилась идея: мы конкурируем не с российскими городами (здесь расстановка очевидна), мы играем на глобальном уровне. Для этого нужны ресурсы и еще раз ресурсы. Такой подход оказался не пустой декларацией; действительно, по ряду сервисов Москва стала мировым бенчмарком. 

Жители провинции могли бы возмутиться: концентрация в Москве 24% от доли всех региональных бюджетов, при 9% населения страны, могла показаться им несправедливой. Масштаб городских программ впечатлял: казалось, мегаполис уходил в космос, отрываясь от остальной территории страны. Для этого существовало — в прямом или скрытом виде — три идеи. Первая, урбанистическая — мы не просто создали исключительный город, а даем всем остальным территориям образец для развития. Из практик столицы они узнают, какими должны быть парки, тротуары, городской транспорт, городские гулянья и даже борьба с ковидом. Отчасти этот аргумент продолжает жить, хотя и утратил уникальность. У ряда городов появились свои интересные решения по качеству среды. 

Вторая, внутриполитическая, хотя и действовала до 2012 года (инерционно в некоторых элементах — до 2022), позволила создать ряд громких проектов. Идея предполагала контракт с либеральным слоем: мы вам — среду, в которой можно весело и креативно жить, зарабатывать хорошие деньги, тусоваться, ставить дерзкие постановки на сцене, но все это — в обмен на базовую лояльность к системе. Гипотеза возможности такого негласного соглашения не прошла проверки временем и утратила для власти актуальность. 

И третий, кадровый аргумент продолжал действовать вплоть до периода СВО: город как сдерживающая мембрана. Создавая в Москве особую среду, не уступающую мировым центрам, — доказывали столичные чиновники, — можно существенно снизить отток человеческого капитала за рубеж. «Вы получаете здесь сопоставимый объем социального блага, но существенно снижаете барьеры адаптации» — логика в этой позиции была, хотя и имела свои контекстные ограничения: каким бы ни был город, он не находится в вакууме. 

Что происходит с этим аргументом сегодня? Решения об отъезде за рубеж, если они происходят, уже мало зависят от качества городской среды. За ними стоят другие мотивы. Роль глобального хаба и даже Европы-light Москва выполнять не может, и здесь ситуация не зависит от Собянина. Ведь мировые центры не только конкурируют, они дополняют друг друга, переплетены взаимными связями. Исключение Москвы из этих цепочек, даже на уровне логистики, переводит ее в другую лигу. Собянин никак не может повлиять и на сжатие культурного пространства, крайности его идеологизации. Закрытие «Гоголь-центра» и еще ряда реперных точек общественной среды, — демонстрирует новый контекст города. 

Из этого следует, что Москве нужно искать новый концепт, обеспечивающий ее исключительное положение. Подходов к нему пока нет. Но если решение не появится, идеи о раскулачивании столицы будут появляться все чаще, пока не станут общественным мейнстримом.

Калининград

Опубликовал editor, . Категория: Развитие территорий, Экспертные позиции.

Эксперт – социолог Алексей Фирсов

Проект Незыгаря и ЦСП «Платформа»: Социологические портреты городов.

Ни один город страны не страдает такой мучительной ментальной раздвоенностью, как бывшая столица Восточной Пруссии. Местный культуролог в нашей беседе прямо назвал это состояние шизофренией. Парадокс в том, что русское население пытается найти свою идентичность в совершенно другой культуре, от которой остались лишь здания и руины. Немецкое наследие стремятся не отторгнуть, а присвоить. Но как? Оснований для этого нет, возникает настоящая культурная биполярность. 

Мода на немецкую архитектуру, стремление воспроизводить ее даже в перелицованных хрущевках, превращение в музейные комплексы немецких военных сооружений, ностальгия по утраченным кварталам Кенигсберга, будто в них жили предки нынешних жителей — всё это проявления одного симптома. А впереди еще сложная адаптация к новой геополитической реальности. 

Проблемы идентичности свойственны многим российским городам. За счет исторического наследия образуется сложная и прерывистая структура. Структурные нестыковки остро дают о себе знать при разработке городских стратегий. Конфликт визуальных отражений только фиксирует в сознании горожан противоречивость исторических укладов. Выбираться из этой ловушки можно по-разному, например, жестким зонированием, отделяя исторический центр от спальных районов. Но в Калининграде этот прием принципиально невозможен — немецкое наследие дисперсно пронизывает город. 

Все попытки в ход интервью найти синтез различных начал терпят провал — такой синтез в принципе невозможен. Культ Иммануила Канта, которого здесь почитают, скорее, как местного святого, чем философа (много ли калининградцев пробовало читать Канта?) — яркое тому подтверждение. Относительно недавно был скандал: стюардесса объявила, что самолет начинает посадку в Кенигсберг. Девушку уволили; но понятно, что значительная часть проживает в «Кенинге», который маркирует город так же, как Питер — Петербург. 

Выход из лабиринта — не в возвращении назад. Пространства для разбега в прошлое нет, сразу уткнешься в тевтонскую стену. Выход — в поиске перспективы, превращении проблемы в конкурентное преимущество. Регион как хаб, перекресток культур, локация для отдельных культурных групп. Однако уникальное географическое положение не нашло выражения в идее будущего. Ничего интереснее туристического кластера здесь не изобрели. Туризм — это низкие плоды, срывать их в период пандемии и политической изоляции было легко и приятно. А ведь идей могло быть гораздо больше. 

Когда-то губернатор Алиханов собирался создать здесь, в районе Светлогорска, IT-кластер и заманивать сюда айтишников. Замысел красивый: дюны, маленькие городки как часть агломерации, красивые домики. Но дело завершилось банальной жилой застройкой, жадность девелоперов взяла верх. Ни одного крупного культурного события, ни одной научной школы, ни одного заметного интеллектуального центра в регионе нет, при прекрасных средовых предпосылках. Город беспомощно озирается в прошлое, словно ждет, что Кант встанет из гроба и протянет ему руку помощи.

Тобольск

Опубликовал editor, . Категория: Развитие территорий, Экспертные позиции.

Эксперт – социолог Фирсов

Проект Незыгаря и ЦСП «Платформа»: Социологические портреты городов.  

Тобольск крайне интересен как город, в котором существуют относительно сбалансировано два ядра: сильный исторический бренд, который тянется со времен «первой столицы Сибири», и новая индустриальная основа, связанная со статусом «столицы российской нефтехимии» на базе активов СИБУРа. Каждое ядро отличается своими культурными особенностями, своим временным циклом, создающим город двух скоростей.  

Такая бинарная модель нетипична для малых территорий: в основном они или не имеют выраженного индустриального профиля (типичный исторической город), или, наоборот, созданы для обслуживания индустриального производства, по сути, являясь производной завода (например, Норильск, Когалым и другие достижения советского урбанизма).

Гармония двух ядер не является предопределенной. В российской практике встречаются более негативные сценарии. Например, город и крупный бизнес выстраивают два параллельных мира, при которых владелец ресурсов создает что-то вроде престижной резервации для персонала компании. Или еще более жесткий вариант – части города вступают между собой в конфликт, который на административном уровне выражается в том, что мэр и руководитель предприятия игнорируют друг друга, местная интеллигенция обвиняет «пришельцев» в снобизме (а те местных в пещерной отсталости), люди попроще выражают свои социальные антипатии другими доступными им способами. Например, методично портят весь урбанистический креатив. 

В Тобольске таких сценариев удалось избежать. И компания ведет себя интеллигентно (не ломает местную среду, избегает патерналистской модели), и люди в целом неагрессивные. Конечно, можно временами услышать упреки в избыточном «прогрессорстве» и встречные «в социальной пассивности», но в целом Тобольск можно отнести к редкой среди малых городов группе гипер-оптимистов (около 90% населения по опросам начала 2022 года считала, что жизнь за последние 2-3 года улучшилась).  Местные власти вместе с СИБУРом сделали ряд симпатичных социальных проектов, и, что особенно важно, был построен аэропорт, сокращая дистанцию с центрами страны. 

Как следствие, мы видим торможение миграционных настроений: в 2020 году 36% респондентов хотели бы переехать из города в ближайшее время или в перспективе нескольких лет. В 2022 году эта доля снизилась до 23%. Эти оптимистические цифры не должны скрывать факта, что общий тренд на отъезд молодежи из малых городов будет сохраняться — он неизбежен ввиду культурных стереотипов, стремления к многообразию возможностей. Однако отток можно снизить, борясь за наиболее ценные ресурсы в поколениях среднего и старшего возраста. 

Есть ли у города перспектива помимо индустриального профиля? Большинство жителей считают самым оптимальным вектором развития туризм. Основания для этого есть — красивая природа, архитектурное наследие. Но есть и риск. Агрессивное наращивание туристического потока может привести к уничтожению органичной среды. 

В любом случае альтернативный вектор развития нефтехимии возможен, если активировать энергию исторического ядра. И здесь есть одно внутреннее препятствие, которое описывает местный эксперт: «Тобольск – это, как Россия в миниатюре. Имея такую богатую и насыщенную историю, жители воспринимают ее, скорее, потребительски и ведут себя, как будто являлись участниками этих эпохальных событий. Но когда дело доходит до того, чтобы самим взять в руки окружающее бытие, они начинают вести себя довольно эгоистично: нам все должны. Наличие крупного бизнеса демотивирует самим брать ответственность за настоящее». 

Разумеется, такая оценка грешит избыточным обобщением. Но в ней есть горькая правда — наличие сильных ресурсных акторов часто формирует социальную апатию.

Санкт-Петербург 

Опубликовал editor, . Категория: Развитие территорий, Экспертные позиции.

Эксперт – социолог Алексей Фирсов.

Проект Незыгаря и ЦСП «Платформа»: Социологические портреты городов.

Одна из поразительных черт современного Петербурга – это город, который при всем своем потенциале лишен какой-либо миссии, понимания своей стратегической перспективы. В нашем разговоре известный питерский культуролог Лев Лурье так ответил на вопрос о роли города в 21-м веке: «Петербург — идеальное место для дауншифтинга». По такой логике мегаполис разрушает все стереотипы большого города. Он нацелен на торможение, локализацию, снижение амбиций, а не на обратное — рост, скорость и стремление к глобальности. Не случайно снятые здесь фильмы культивируют образ расслабленного хипстера или интеллектуала, ушедшего в астрал собственных миров.

Ни один здешний губернатор не смог предложить внятной и понятной идеи развития территории. Прежний стереотип «культурной столицы» давно не работает — Москва по плотности культурного потока идет впереди. В последние годы потерял актуальность и вопрос ментальной отстройки от Москвы, долгое время служивший основой местного снобизма. «Окно в Европу» — эта идея также утратила смысл задолго до того, как все окна захлопнулись сами собой. Сложно сказать, какие уникальные ценности или компетенции импортировал Петербург из Европы за последние годы. Исчерпались идея быть кадровым поставщиком для политической элиты. Хорошо, остается традиционная роль хранителя культурного наследия империи. Но эта функция обращена в прошлое, а не будущее. 

Казалось бы, почему не озаботиться поиском идеи развития? Здесь точно есть интеллектуальный потенциал. Здесь есть ресурсы: «Газпром» вместе со своими дочерними обществами, да и в целом сохранилась промышленную основу. Кладовая культуры. Наконец, город — в фаворе федерального центра.

Я думаю, причина — в роковой особенности местной власти. Она одновременно отличается высокой дистантностью и низкой амбициозностью: отдалена от диалога с городскими сообществами, замкнута в себе и при этом не имеет комплекса прогрессорства — решимости идти к большой цели, преодолевая сопротивление среды. Просто за отсутствием такой цели. 

Пример, который хорошо иллюстрирует этот феномен. В прошлом году мы провели исследование, посвященное крупной городской проблеме. Собрали круглый стол, на который пришли представители власти и общественные активисты. Шла долгая дискуссия — вначале агрессивная, потом уже более рациональная. Когда мероприятие завершилось, одна из общественных лидеров чуть ли не со слезами сказала мне: «Вы не представляете, что вы сделали. Ведь с нами годами здесь никто не разговаривает. А вы вот приехали из Москвы, собрали вместе и дали, наконец, услышать друг друга». 

Возможно, низкая настроенность на диалог и есть причина непрерывных конфликтов, которые лихорадят город. Отсутствие интегрирующей идеи неизбежно приводят к тому, что различные части формально единой экосистемы начинают вступать между собой в противоречия. Не думаю, впрочем, что региональная власть вообще осознает эту проблему. Для нее во всем виноват Пригожин.

Мобильность населения – за и против

Опубликовал editor, . Категория: Развитие территорий, Экспертные позиции.

Эксперт – социолог Алексей Фирсов.

Проект Незыгаря и ЦСП «Платформа»: Социологические портреты городов.

Отток населения считается признаком слабости региональных брендов, симптомом депрессии и потери перспективы. Тезис спорный — людей в определенном месте не должно быть много или мало, их должно быть достаточно для локальной экономики. Отъезд из некоторых городов — нормальное явление, если им не нужно столько жителей (изменились технологии или логистика). 

Опрос, проведенный компаниями «Платформа» и OnIn, показывает, что потенциал внутренней миграции довольно высок: 51% опрошенных готовы рассмотреть возможность переезда при условии незначительного улучшения материальных условий, 45% в среднем предпочли бы остаться. Мобильность позволяет людям не цепляться за привычные связи, перемещаться туда, где их потенциал раскроется полнее. Крайней формой мобильности является явление, описанное как «новые кочевники» (неономады) — готовность в любой момент сорваться в новое место, быстро обрасти там горизонтальными связями и чувствовать себя свободным от социальной иерархии. Более детально мы разобрали это явление в рубрике «Социология as is».(https://t.me/sociocrisis/325)

Ожидаемо, что готовность к переезду выше среди молодежи. В возрасте 18-24 лет этот показатель достигает почти 70% группы. Ожидаемо, что в наибольшей зоне риска малые города (до 100 тысяч населения) — здесь предпочли бы остаться только 39% респондентов. Если совместить два фактора — молодой возраст и жизнь в малом городе — то настроение на отъезд будет доминировать почти абсолютно. 

Картина типичная — отток из малых городов идет по всему миру, хотя есть опыт социальных программ, когда его удается существенно замедлить (пример — Тобольск). 

Если смотреть на географические срезы, то наиболее мобилен Дальний Восток, здесь предпочитают остаться лишь 30% опрошенных. А значит, малый город на Дальнем Востоке — это драма в квадрате. В последнее время чиновники все чаще стали говорить, что спецпрограммы для этого региона, вроде «дальневосточного гектара», не сработали. Все так. Только то, что они не сработают, было понятно уже на старте. Зато чем дальше на запад страны, тем больше локальных патриотов. Наименее настроены на переезд в западных регионах страны и на Кавказе (51-58%).

Казалось бы, Москва, как наиболее развитый и успешный город, может претендовать на самый высокий показатель оседлости. Но это не так. Жители Санкт-Петербурга сильнее привязанность к своему городу (65% предпочтут остаться), чем москвичи (55%) или жители других городов-миллионников (47%). Этот фактор может иметь несколько объяснений. Москвичи повышенно мобильны, многие не имеют прочных корней. Город для них — это набор сервисов, а не «судьба». Экзистенциально в Москве ничто не держит. Часть видит следующую ступень в эмиграции. Петербург — более корневой и более общинный город. Жители в нем связаны разветвленными внутренними нитями. Местный патриотизм выражен более отчетливо. 

Разговор о Москве — в следующем выпуске «Социологии городов». А в отношении миграции, если коротко, было бы полезно разбить регионы России на две группы — регионы роста и регионы-резервуары, которые важнее сохранить для будущих поколений. Только граница между этими территориями не должна совпадать с нынешними субъектами.