Skip to main content

Месяц: Июль 2018

Ирина Ирбитская: надо менять логику управляющей системы

Опубликовал manager, . Категория: Общественные процессы, Развитие территорий, Экспертные позиции.

Во всем мире фиксируется очень важный тренд: запрос на урбанизацию нового типа, который проистекает от самих жителей городов. Ирина Ирбитская, архитектор, городской планировщик, основатель проекта «Доктор городов» убеждена, что если федеральные власти грамотно ответят на этот запрос, то наши города смогут постепенно освободиться от груза накопленных ошибок и встать на эволюционный путь развития, который медленно, но неуклонно приведет к изменению ситуации к лучшему.

Какие есть альтернативы развития малых территорий в России?

Ирина Ирбитская

Пока еще не существует никакой общей стратегии развития малых городов на федеральном уровне, так что говорить об альтернативах не приходится. Российские города находятся в состоянии инерционного существования, развиваются по накатанной, так, как еще в советское время было заложено. Что до рыночных процессов, то они в области урбанистики не отрегулированы. У нас до сих пор законодательство в области городского развития таково, будто в городах бизнеса нет вовсе. А если и есть, то он не является участником городских трансформаций.

Тогда вопрос ребром. Что нам делать с малыми городами?

Недавно по инициативе Минстроя мы тестировали конкурс «Исторические поселения и малые города», как раз, нацеленный на отбор проектов по созданию привлекательных городских пространств и комфортной городской среды. Это была полезная для всех участников работа. Многие города, возможно, впервые в жизни на муниципальном уровне мобилизовали свои ресурсы. У специалистов же была возможность в экстренном режиме, буквально «на хватку» просмотреть городские проекты. А это целые талмуды с описанием каждого города – сразу видно, что происходит в городе, с какими проблемами там сталкиваются, как работает администрация. Подводя итоги, я сделала некоторые выводы.

Во-первых, нашим городам не хватает элементарных компетенций в области финансовых моделей. Я не экономист и терпеть не могу, когда излишне «экономизируют» разные городские проекты, но в данном случае это важный вопрос. Фундаментальное понимание того, что на вложенную копейку надо получать два рубля, в малых городах просто не существует. Никакое развитие, никакое управление без этого понимания невозможно.

Во-вторых, городские власти страдают от нехватки управленческих компетенций в областях, в которых они по определению некомпетентны. Грубо говоря, они не умеют принимать решения в ситуации непонимания предмета. Хотя здесь очевидный и наиболее логичный ход — делегировать принятие решения экспертам.

Надо понимать, что деньги на строительство идут из того же кармана, откуда берутся деньги, например, на лечение. И надо всегда помнить: каждый раз, когда мы начинаем тратить деньги впустую, у нас сразу же кто-то умирает в больнице, потому что ему не хватило лекарств.

В-третьих, компетенций в области городского строительства у них нет вообще.

Эти три дефицита дают нам ответ на вопрос «что делать».

Где малые города могут набрать эти компетенции? Мэры в один голос сетуют на то, что невозможно заманить в провинцию квалифицированных сотрудников.

Спасение не стоит искать в глобальных образовательных программах. Такие программы работают уже 10 лет. Они дают разрыв шаблона, но не дают необходимых навыков. Мы, урбанисты, учимся 6 лет, потом пишем диссертации, а потом еще на опыте что-то начинаем узнавать. Так что невозможно получить реальные компетенции в городском управлении в рамках трехдневных погружений, это утопия.

И что же делать?

Нужна инструкция для мэров по управлению городами. Мы такой проект разработали, он называется «Синяя книга мэра». Это пошаговая методичка — аналогичная инструкции по сборке мебели ИКЕА. Конечно, про город такую методичку сделать почти невозможно, но кое-что прописать получится. И это убережёт наши города от патологических ошибок, исправление которых обходится слишком дорого. Как, например, в Уфе в 1980-е годы взяли и снесли трамвайную линию. А сейчас ее прокладывают заново и тратят на это миллиарды. Надо понимать, что деньги на строительство идут из того же кармана, откуда берутся деньги, например, на лечение. И надо всегда помнить: каждый раз, когда мы начинаем тратить деньги впустую, у нас сразу же кто-то умирает в больнице, потому что ему не хватило лекарств.

Управление городом — это технология. И ею владеют специалисты. Необходимо на федеральном уровне создать Агентство городского развития, которое в рутинном регулярном режиме будет заниматься ответами на вопросы со стороны муниципалитетов. И главной его задачей будет сопровождение и реализация интеграции «Синей книги» на местах.

Почему это важно?

«Синяя книга мэра» – это инструмент, основанный на типоукладном подходе. Если коротко, в российских городах, а как выяснилось — не только в российских – сохранилась укладная структура общества. И каждому укладу нужен определенный тип пространства: кто-то будет хорошо себя чувствовать в «хрущевке», кому-то нужен условный коттедж. Любая стратегия, спущенная с федерального уровня, реализуется в городском квартале. И если стратегия не попала в этот уклад, не угадала чаяний его обитателей, то мы получим саботаж — скрытый или открытый. Поэтому очень важно с федерального уровня попасть в цель, в точку — в интерес этого уклада, чтобы помочь ему эволюционно расти. Если уклад будет эволюционно расти, то, в конечном итоге, и государственная экономика будет расти. И наоборот. Если строить поперёк людей, всё будет падать и идти со скрипом. Вот такова альтернатива инерционному развитию городов. Но важно, чтобы инициатива шла с федерального уровня.

Какова структура этой пошаговой инструкции для городов?

«Синяя книга» состоит из трех частей:

  1. Идентификация городских укладов и типологий. Значительную часть работы мы уже проделали, и многие городские планировщики уже пользуются нашими разработками. Просто их мало.
  2. Разработка проекта, учитывающего поукладные решения.
  3. Создание городских политик в ответ на каждую городскую «проблему или ошибку».

Вы сказали — «проблему или ошибку»?

Мы привыкли мыслить проблемами, но мало кто даже среди профессионалов мыслят ошибками. А ведь наши города за весь период своего существования накопили массу ошибок. Мы привыкли слышать о том, что в городе есть такая-то проблема или другая, и есть способы решения вот этой проблемы. На самом деле речь часто идёт не о проблемах, а об ошибках урбанизации. Это некоторая новая мысль. Ее мало кто произносил, и мало кто вообще ставил вопрос таким образом.

Культуру менять сложно. Ее можно выращивать, и это долгий эволюционный процесс. Революция хороша, но ее результаты очень хрупкие. Эволюционный рост создает устойчивые результаты. И именно во время эволюционного роста возникает понимание причинно-следственных связей и растет достоинство.

Тогда еще расшифруйте термин «городская политика».

У нас в стране как таковых городских политик нет — есть градостроительная политика. Соответствующие департаменты в муниципалитетах так и называются. Но город — это не только стройка. Город — это интегральные процессы. При этом различные проекты в разных городах никак не вписаны в систему. И в результате обязательно возникает точка конфликта между проектом и той самой градостроительной политикой.

Что такое «проект»? Любой городской проектировщик, архитектор, муниципал, финансист, инвестор видит проект как нечто, имеющее начало и конец. Придумал проект, реализовал — миссия выполнена. Но проект ведь живёт. Он нуждается в корректировочках, подкручивании. И этого в России нет. И это то, чем занимаются городские политики. Именно поэтому «Синяя книга» будет привязывать к каждому проекту политику. То есть расписывать, как тот или иной проект реализовывать, как запускать, управлять им, где брать деньги и как в процессе его жизненного цикла его адаптировать под разные вызовы.

Почему вам не нравится концепция smart city?

Потому что это дорого и неэффективно. Если нас интересуют не «шашечки», а «ехать», то нужно запускать в качестве доступной альтернативы smart city интернет города. Это модель управления городским пространством, занимается сбором и структурированием информации без создания новых структур, лабораторий и департаментов.  Она опирается на инженерный российский уклад. Надо сказать, что самые сильные, самые выраженные российские уклады – инженерный и крестьянский. Вот я как городской планировщик, многое могу делать бесплатно ради своего профессионального интереса, так и яркие представители инженерного уклада устроены так же. Они маньяки, они будут на досуге ради своего развлечения создавать какие-то приложения. Эти приложения сразу поступают к пользователям и либо остаются, либо умирают. Эти люди инженерного уклада будут интегрироваться в процесс развития интернета города. Подобно тому, как Google со всего мира собирает разные приложения, причем бесплатно.  Вот это надо делать, а не вкладывать миллиарды денег в разработку новых с потолка взятых технологий и создание гигантских структур.

Как нужно изменить законодательство, чтобы упростить решение проблем малых городов?

Ни один закон не может учесть прогресс. Поэтому надо менять логику управляющей системы. В законодательстве должны быть зафиксированы не идеи, а принципы, требования и гайдлайны, то есть направляющие линии, в рамках которых вы можете выбирать любое решение. А на сегодняшний день система наших регламентов — в чистом виде фиксация проектных идей.

Вот у нас есть пожарный регламент, в котором черным по белому написано: расстояние между двумя зданиями должно составлять столько-то метров. Эта идея, которая призвана препятствовать перекидыванию пожара с одного здания на другое. Но это конкретное решение, а не требование обеспечения пожарной безопасности. Чем это решение плохо? Тем, что безопасность реализуется за счет вытянутого пространства. Тогда как существуют технологии, которые позволяют и обеспечивать пожарную безопасность, и экономить городское пространство, и создавать комфортные, сомасштабные человеку пространства. И когда тот же регламент требует делать между двумя трехэтажными зданиями пожарный разрыв 12 метров или оставлять 10 метров до парковки, он разрывает улицу, которая могла бы быть приятной и комфортной, до половины Садового кольца. Это деньги, выкинутые на ветер, неразумная трата городского пространства и создание дискомфортной среды.

Если коротко, в российских городах, а как выяснилось — не только в российских – сохранилась укладная структура общества. И каждому укладу нужен определенный тип пространства: кто-то будет хорошо себя чувствовать в «хрущевке», кому-то нужен условный коттедж. Любая стратегия, спущенная с федерального уровня, реализуется в городском квартале. И если стратегия не попала в этот уклад, не угадала чаяний его обитателей, то мы получим саботаж — скрытый или открытый.

О вредоносности идейного подхода можно говорить долго. Вот еще яркий пример. Для Новой Москвы на территории малоэтажной застройки ограничение по высоте 20 метров, по этажности — три. Теперь если вы хотите обустроить комфортную зеленую террасу на крыше, то она будет считаться четвертым этажом, и сделать ее нельзя. А ведь это прямое противодействие всем трендам экоустойчивого развития! Более того, когда принципы регуляции в законодательстве фиксируют какие-то идеи, даже не прошедшие обсуждения, вы создаете нишу для развития коррупции. Потому что когда эта идея приходит в конфликт с реальностью, когда ущерб наносится не только девелоперу, который все это строит, но страдает еще и конечный пользователь – всегда получается неудобная среда.

Чего все-таки не хватает городам для правильного пространственного развития? Кроме компетенций.

На муниципальном уровне, прежде всего, не хватает денег. Причем, когда я разговариваю в аппарате правительства, они удивляются: «Как это нет денег у городов? Все у них есть». Другое дело, что из-за недостатка компетенций они даже когда получают деньги, не могут качественно ими управлять. Например, в городе решили разбить парк. Спрашиваю у разработчиков: «Друзья, сколько денег каждый год вы собираетесь тратить на эксплуатацию этого парка?» «Десять миллионов рублей». На минуточку, весь бюджет этого города миллионов сорок пять. «Отлично. А сколько вы собираетесь запустить бизнес-процессов на этой территории? Какая пойдет «обратка» от городской активности, которую этот парк запустит?» Ответ: «Нуууу… наверное миллиона полтора». При этом я вижу, что и полутора миллионов не будет. Эти люди просто не понимают, что процесс должен работать. И такие примеры встречаются повсеместно. Города просят деньги у государства, но даже не задумываются о доходе. Конечно, он приходит не сразу. Но думать о том, что в перспективе вложения должны начинать возвращаться, муниципалитет обязан. В противном случае жители города оказываются заложниками нерачительного управления.

Управление городом — это технология. И ею владеют специалисты.

Наконец, только ленивый не сказал о том, что городам нужно дать больше полномочий. Без самостоятельности, без чувства ответственности развитие невозможно. Если ты ребенка все время будешь держать в рамках, то он не научится видеть причинно-следственные связи между действием и его последствием. И муниципалитетам, и людям нужно самостоятельно пройти путь проб и ошибок. Но чтобы они не навредили по серьёзному, нужно снабдить их инструкцией. Как ребенку говорят: «Переходи дорогу на зеленый свет». Но вы его не ведете за руку — он сам должен прийти в школу.

Напоследок хочу привести пример, который ярко демонстрирует, что такое качественное управление ресурсами. В 2013 году в Сочи мы проводили исследование в рамках развития и трансформации туристической инфраструктуры Олимпийского района. Адлерский район состоит из кучи бывших деревень. И вот вы идете по одной такой бывшей деревне, ставшей районом, и видите дорогие дома. При этом вокруг грязь, разруха, кривые дороги. И так выглядят все районы, кроме одного — Эстосадок. Видно, что там дома очень скромные, даже бедные. При этом в нужных местах сделаны небольшие акведуки, переброшены мостики через канавки, аккуратно сделаны изгороди. Почему так? Этот район когда-то заселили эстонцы, люди с другой культурой. Они умеют качественно управлять ресурсами. Они могут быть бедными, но у них есть достоинство. Потому что только человек с низким достоинством будет терпеть грязь на улице рядом со своим домом.

Культуру менять сложно. Ее можно выращивать, и это долгий эволюционный процесс. Революция хороша, но ее результаты очень хрупкие. Эволюционный рост создает устойчивые результаты. И именно во время эволюционного роста возникает понимание причинно-следственных связей и растет достоинство.

Материал подготовлен в рамках участия «Платформы» в работе Экспертного совета по малым территориям (rusregions.com).

 

Региональные сети, производители и федеральный ритейл: гармонизация взаимодействия
Круглый стол, 25 июля, г. Орел

Опубликовал manager, . Категория: Исследования, Бизнес и общество, Развитие территорий.

25 июля в г. Орел состоялся круглый стол, посвященный взаимодействию федерального ритейла и регионального бизнеса. Организаторами мероприятия выступили Центр социального проектирования «Платформа», Союз «Орловская Торгово-промышленная палата» при поддержке Ассоциации компаний розничной торговли (АКОРТ).

В ходе встречи, участие в которой принял весь срез орловского бизнеса, генеральный директор «Платформы» Алексей Фирсов представил результаты социологического исследования, проведенного в Орловской области в мае-июне 2018 г. В рамках него были опрошены жители г. Орел (1000 респондентов), а также эксперты – представители профильной аудитории.

«Наша задача – изучить взаимодействия различных сегментов: крупного ритейла, производителей в ситуации быстрой динамики, изменений на рынке, которые создают не только социальные последствия, но и зоны напряжения», — сообщил он.

Отличительные особенности региона связаны с высоким уровнем развития растениеводства, фирменной торговли, практически отсутствием собственных торговых сетей и барьеров для входа на рынок.

«Ориентация на местные бренды – ресурс как для федеральных сетей, так и местных магазинов. Для потребителя — это инструмент собственной региональной идентичности. Кто выиграет конкуренцию за местные бренды – получит серьезное конкурентное преимущество на местном рынке»

Потребительское поведение во многом совпадает с общефедеральной картиной. Большинство жителей г. Орел совершают покупки в торговых сетях (82%). У местной торговли тем не менее есть свой сложившийся круг лояльных покупателей. Особой популярностью пользуются ярмарки выходного дня. Потребитель маневрирует, чтобы закрыть свои потребности в условиях падения покупательной способности. По данным исследования, 60% жителей города в той или иной степени экономят на продуктах питания. 58% положительно относятся к распространению в регионе федеральных сетей, связывая это с расширением ассортимента, доступностью магазинов, повышенным комфортом потребления и возможностью сэкономить. Таким образом, федеральный ритейл выступает элементом социальной стабилизации.

Будущее развитие ритейла жители города связывают с расширением предложения фермерской продукции, ассортимента и повышением качества услуг.

«Ярмарки проходят только в выходные. Нужно, чтобы производители каждый день предлагали свою продукцию. Наша задача сегодня – понять, где можно найти варианты для своего развития. Региональная сеть необходима, нужно ее создать, чтобы укрепится в регионе и за его пределами», — подчеркнула руководитель Департамента выставочной, ярмарочной и конгрессной деятельности Союза «Орловская Торгово-промышленная палата» Татьяна Куницына.

В ходе исследования в регионе был выявлен значительный спрос со стороны местного населения на продукцию местных производителей. По мнению 68% локальные товары имеющие более высокое качество в недостаточной степени представлены в крупных сетевых магазинах. Развитие сотрудничества с местными производителями – одна из задач, стоящих перед крупным ритейлом.

«Ориентация на местные бренды – ресурс как для федеральных сетей, так и местных магазинов. Для потребителя — это инструмент собственной региональной идентичности. Кто выиграет конкуренцию за местные бренды – получит серьезное конкурентное преимущество на местном рынке», подчеркнул Алексей Фирсов.

Качество продукции остается общефедеральной проблемой. Его ухудшение отметили 43% жителей города. При этом качество местной продукции по мнению 28% выше, чем у продуктов из других регионов, а это может стать дополнительным ресурсом для развития конкурентоспособности бизнеса. «Хотелось бы отметить, что у орловских производителей небольшой процент некачественной продукции, продукции с истекшим сроком годности. Крупные торговые сети в основном следят за качеством продукции, которая представлена на полках магазинов», — рассказала начальник отдела защиты прав потребителей Роспотребнадзора по Орловской области Ольга Гаврилова.

Проблеме развития малого и среднего бизнеса региона эксперты уделили особое внимание.  Приход крупных сетевых магазинов связан с созданием высококонкурентной среды в регионе, что мотивирует предпринимателей изменяться, осваивать новые стандарты, технологии, менять бизнес-стратегии. При этом существует целый пласт других проблем, который требует внимания региональной власти. Многие не справляются с высокой административной нагрузкой, связанной с внедрением ЕГАИС, онлайн-касс, большим количеством проверок. Среди проблем также отмечалось укрупнение лотов муниципального заказа, дорогие кредиты и лицензии на алкоголь, высокие налоги, отсутствие логистических возможностей.

«Нам нужен общерегиональный бренд – мы работаем над этим. Развиваем идею продвижения местной продукции через интернет. У наших товаропроизводителей низкий уровень компетенций в сфере маркетинга и соответствия требованиям сетей. Будем исправлять и выводить их на достойный уровень», — заключила президент Союза «Орловская Торгово-промышленная палата» Светлана Ковалева.

По мнению жителей города со стороны региональной власти поддержка местных производителей должна базироваться на методах мягкого рыночного регулирования за счет предоставления налоговых преференций, субсидий, кредитов, создания льготных условий для продажи продуктов питания.

В целом эксперты отмечают тренд на улучшение ситуации в бизнесе. «Окно возможностей» для местных производителей связано с развитием нишевой торговли (торговля фермерской продукцией, экопродуктами, крафтовая торговля), кооперацией как на этапе производства, так и переработки, повышением собственных стандартов, расширением сотрудничества с крупными сетями, которые в том числе служат каналом для выхода на рынки других регионов, инструментом развития территориального бренда.

«Нам нужен симбиоз: крупный ритейл, мелкий, производители. Голосовать будет уже покупатель рублем. Конечно, нужно развивать кооперацию», — отметил заместитель руководителя Департамента промышленности и торговли Правительства Орловской области Анатолий Новиков.

«Нам нужен общерегиональный бренд – мы работаем над этим. Развиваем идею продвижения местной продукции через интернет. У наших товаропроизводителей низкий уровень компетенций в сфере маркетинга и соответствия требованиям сетей. Будем исправлять и выводить их на достойный уровень»

Поиск особых торговых моделей может способствовать и исправлению ситуации со снабжением продовольствием жителей в сельской местности.

Открытость к сотрудничеству отметил и представитель X5 Retail Group Андрей Щекалев. «Зайти возможно, нет скрытых конкурсов.  Но нужно четко понимать собственные возможности. С нами уже работают 12 производителей Орловской области»,- подчеркнул он.

«Есть крупные сети, в каждой сфере есть крупные предприятия. Сети будут работать с крупным производителем, который может обеспечить объем. Они четко выстраивают свою деятельность на базе законодательства. Возможно стоит изменить долю субъектов малого и среднего предпринимательства», — добавила заместитель начальника финансово-экономического управления Администрации г. Орла Алла Ашихмина.

Дискуссия прошла в конструктивном ключе. Стороны проявили понимание существующих сложностей, а также готовность к взаимопониманию и дальнейшему сотрудничеству.

По завершению круглого стола стартовала работа «Биржи контактов» — нового для региона делового формата, задача которого – установление и развитие партнерских бизнес-связей.

Евгений Косолапов: «Инновации в Китае – вопрос выживания государства»

Опубликовал manager, . Категория: Корпоративные практики, Развитие территорий, Технологии, Экспертные позиции.

Интервью представителя Сколково в Китае Евгения Косолапова для проекта «Технологическая волна в России».

Оценку нашим институтам развития давать еще рано. Китайским государством первый технопарк Чжунгуаньцунь в Пекине был создан в 1988 году. Сколково всего 7 лет, а технопарку Чжунгуаньцунь — уже ровно 30. Странно сравнивать 30-летнего взрослого с 7-летним ребенком по результативности. Оценить можно будет лет через 10-15. Сейчас можно сказать только, что само направление задано верно. Государство создает и такие институты, как Сколково, строя экосистему как среду, где можно работать инновационным компаниям, и такие институты как РВК, которые обеспечивают проектам финансирование. Комбинация этих двух вещей правильна, на мой взгляд.

Евгений Косолапов

Модели институтов в Китае могут оказаться неэффективными, но это не повод отказаться от самой идеи. Китайская компания «Тенсент» (в мировом топ-10 по капитализации) внимательно относится к инновациям и стартапам. Но еще 5 лет назад все китайские стартаперы ее люто ненавидели. Интересные бизнес-идеи «Тенсент» просто копировал, и стартап умирал, не успев выйти на мощности, окупающие его развитие. Но в руководстве «Тенсент» поняли, что так жить нельзя, и приняли американскую модель. Теперь «Тенсент» скорее предложит выкупить проект или войти в долю, реально помогая стартапам развиваться. И сейчас в стартаперской тусовке его, относительно, любят.

Китайские корпорации научились создавать своих «единорогов». Джек Ма, основатель «Алибабы», другой китайской корпорации из мировой десятки, рекламирует сейчас такую инициативу. Университет ДАМО намерен открыть исследовательские центры по всему миру, в том числе, кстати, и в Москве, чтобы спонсировать исследования и разработки прямо на передовой науки. Инвестиции в высокую науку ориентируются в конечном счете на стартаперскую систему, которую они создали на базе своего родного города Ханчжоу. Это несколько акселераторов, скооперованных с Чжецзянским университетом и научными заведениями города. Ханчжоу сейчас на втором месте после Пекина по количеству выращенных единорогов. Если у Джека Ма все получится с мировой наукой, их будет еще больше.

В китайском представлении технопарк – это не здание, а район города. Они это называют Зона Высоких Технологий. Благодаря физической концентрации ты можешь организовать за один рабочий день не 2 встречи, а 10 встреч, это очень важно. Китай пытается сделать скорость контактов между бизнесменами практически мгновенной. А в последние пару лет появились пилотные зоны для тестирования новых технологий. Они берут город, по их меркам, маленький — миллионов на 5. И говорят: «Знаете, друзья, со следующего года все улицы этой деревни должны быть под видеонаблюдением. А просмотрим, что из этого получится. И пока у тебя обкатывается новая технология, ты можешь проанализировать, как она влияет на социальную жизнь. А если эксперимент удался, распространяют его на другие города.

В Китае не только крупные корпорации занимаются развитием рискованных стартаперских историй, но и государство. Поддержка проектов крупными корпорациями – это их чисто корпоративное дело, это бизнес, там государства нет. Но государство как рыночный игрок – крупнее, чем корпоративный сектор, и действует с размахом. Например, в Китае около 150 зон высоких технологий. Что это такое? Это участки в крупных городах, выделенные под компании, работающие в высоких технологиях. Если компания приземляется в этом районе, то она, естественно, получает самые разные льготы, гранты, субсидии. По сути, у государства в Китае есть уже 150 «Сколковых».

Часто государственные инвестиции неэффективны. Три года назад, когда китайское правительство решило создать центр игровых технологий в городе Чэнду: технопарк, посвященный только играм, мобильным и PC-играм. За год было создано 3000 компаний для маленького Чэнду. Естественно, через 3 года из них осталось только 10 – 15. Конечно, это неэффективно. Но ни одна из коммерческих компаний не рискнула бы в этом Чэнду сделать такую вещь. А тут рискнули, и что-то из этого да получилось.

В Китае государственные деньги следуют за частными. Стартап приходит к государству и говорит: «У меня такой продукт замечательный». Государство говорит: «Окей, я тебе дам 10 миллионов юаней в качестве безвозвратного гранта, если ты 5 миллионов привлечешь сам на свободном рынке». Государство дает рычаг дополнительный, удваивает – но то, что уже удалось привлечь. В принципе, в России РВК тоже создает фонды на паритетной основе – государственные и частные деньги.

Ключевой фактор успеха – это процесс принятия решений. Если бы инновационный город на базе Сколково строился в Китае, он был бы застроен за 3 года, у нас за 7 лет не застроено и трети. Эффективность китайской государственной бюрократической машины выше, чем российской. Как ни иронично это звучит, но демократия иногда менее эффективна, чем централизованная система. В Китае, если сверху сказали: стоять здесь технопарку, он будет стоять. В России пытаются учесть позиции слишком большого количества интересантов.

Китайским инвесторам интересны наши стартапы и разработки. А именно такие, где уже существует глубокая наука. А у нас таких историй достаточно много. Единственный недостаток – мы эти истории не умеем упаковывать и продавать как коммерческий продукт. У нас ученые занимаются наукой ради науки. Но именно поэтому в «Сколково» строится технопарк, а рядом университет. Чтобы ученый профессор мог найти себе партнера, который сделал бы для него маркетинг. Китай нас опередил во всем, что связано с бизнес-моделями, но не с наукой. Но тут Китай опередил не только Россию, он и весь мир. Даже приезжая в США, ты проваливаешься в 19 век по сравнению с Китаем — с точки зрения удобства ритейла, шопинга, мобильных платежей и так далее.

Инновационная история начинает восприниматься в Китае как вопрос выживания государства. Они рассуждают так. Если мы не развиваем инновационные технологии, то наша страна перестанет существовать. Сверхзвуковые ракеты не прокормят страну, они не создают бизнес. Китай стимулирует инвестиции в искусственный интеллект, бигдату, физику и химию. Для таких крупных стран как Китай, Россия и США, вопрос очень простой: есть у нас свой искусственный интеллект – поживем еще, если нет, то других инвестиций уже не понадобится.

Проблемы малого города русского Севера:
есть ли выход?

Опубликовал manager, . Категория: Исследования, Развитие территорий.

В июне 2018 года в городе Каргополь Архангельской области Экспертный совет по малым территориям совместно с экспертами и представителями местной власти, культуры и бизнеса провел серию стратегических совещаний по развитию города и района. Одновременно, в ходе работы не раз затрагивались общие трудности, присущие малым территориям. В формате непрерывной насыщенной дискуссии было установлено, что выход есть, осталось выбрать правильную дверь в туннеле проблем. Данный текст посвящен фиксации проблем, о достижениях и возможностях Каргополья мы расскажем отдельно.

Под впечатлением от историй успеха Суздаля, Великого Устюга, Мышкина и других, малые города, особенно обладающие богатым историческим наследием, ждут простых и быстрых решений для своего развития, резкого увеличения числа туристов, а значит роста доходов и занятости населения. Случай Каргополя показывает, почему проблемы у всех малых городов общие, а решения уникальные: они не лежат на поверхности, иногда их непросто найти и в глубине. Наконец, самое главное, туризм – это далеко не всегда база для экономического роста и возможность для устойчивого развития.

Каргополь – город в Архангельской области с населением 10 тысяч человек, включенный в список исторических поселений России. Административно входит в состав Каргопольского района, находящегося в юго-западной части Архангельской области и граничащего с двумя соседними регионами: Вологодской областью на юге и республикой Карелия на западе.

Каргополь был одним из ключевых экономических центров России в XVI—XVII веках, но к XIX веку из-за смещения торговых путей, изменения структуры национальной экономики и отсутствия железной дороги утратил экономический и политический статус. В 1930-е гг. был административным центром Каргопольлага, существовавшего до 1960-х гг.

Сейчас город известен в связи с каргопольской игрушкой – возрожденного в 1960-е гг. художественного промысла раскрашенных глиняных «свистулек» и фигурок животных и людей.

Четыре проблемы малых городов

Несмотря на то, что в рассуждениях о развитии страны принято фокусироваться на 1990-х годах, а последующее время связывать сначала с неуверенным, а потом и все большим ростом благосостояния населения, именно малые города показывают, что есть серьезные негативные тренды, которые за последние годы только нарастают:

Отток населения

Уменьшение населения деревень в разы и более мягкое, но все же снижение численности жителей малых городов – это процесс, который долго раскачивался и начавшись в 1990-е гг. стремительно набрал обороты с 2000-х гг. Так, в промежуток между переписями 2002 и 2010 годов количество деревень без населения в Архангельской области увеличилось в 1,5 раза с 547 до 848. В малых городах эта тенденция привела к отсутствию элементарных необходимых специалистов в социальной сфере и сфере услуг.

Разрушение производств

Ускорение процессов выездной миграции коррелирует и со стагнацией промышленности. Да, сложности и даже приостановка работы промышленных гигантов начались с распадом СССР, но промышленность значительного количества малых городов, особенно легкая и пищевая, дотянув до конца 2000-х гг., не нашла внутренних резервов для развития и встраивания в монополизировавшийся национальный рынок. Статистика говорит о том, что в 2010-е закрылось даже больше предприятий, чем в 1990-е гг.

Стагнация ЖКХ и разрушение жилого фонда

В двух третях малых городов России нет централизованной канализации, а почти в половине – водоснабжения. Это связано с тем, что малые города, которые не были затронуты советской индустриализацией, соответственно, не были развивались и инфраструктурно. В постсоветское время эти фундаментальные проблемы тем более не могли быть решены, а жилой фонд без поддержки своего состояния стал разрушаться. В каждом малом городе эти особенности разворачиваются по-своему и формируют свой ряд негативных эффектов и ограничений.

Рост «иждивенческих» настроений

В силу того, что из малых городов уезжает в основном молодежь и другое активное трудоспособное население, опустевающие поселения становятся «территориями дожития» для пенсионеров и немногочисленных людей среднего возраста. Не редкость, когда и трудоспособные жители живут в ожидании пенсии, так как работа в социальной сфере приносит зарплату зачастую меньшую, чем пенсия. Рабочих мест в коммерческих структурах недостаточно и заработная плата там также относительно низкая.

Дополнительные негативные факторы на примере Каргополя

Имея все четыре описанные выше характеристики в запасе, Каргополь обладает парой дополнительных сложностей, которые еще больше ограничивают круг возможных решений:

Отсутствие логистики

Город фактически затерян в природном ландшафте: в районе слабо развита дорожная сеть, а железнодорожная ветка проходит достаточно далеко. Кроме того, несмотря на сравнительную близость к центральным регионам России, существующая дистанция не позволяет сделать так, чтобы район был логистическим центром с того или иного экономического профиля.

Слабая ресурсная база

Ресурсные и промышленные потенциалы в конкурентной среде окружающих районов также достаточно низкие. Количество делового леса за последние года уменьшилось, нет уникальных дикоросов, относительно мало рыбных ресурсов, и тем более нет внутриземельных ресурсов. В сочетании со сложной транспортной доступностью – развитие лесной, деревообрабатывающей и пищевой промышленности сильно ограничено в масштабах.

На что не стоит рассчитывать малым городам?

Четыре основных фактора и ряд дополнительных формируют список из четырех базовых направлений, на развитие которых в ближайшей перспективе не может претендовать Каргополь как любой другой город со схожими вводными параметрами:

Развитие массового туризма

Массовые туристы «голосуют рублем» и комфортом, выбирая наиболее доступные и оптимальные по соотношению цены и качества места для посещения. Любые примеры даже северных центров притяжения связаны либо с сильным брендированием, замешанным на широко известных исторических событиях (Соловки), либо с конструированием бренда с нуля с использованием федеральных ресурсов (Дед Мороз в Великом Устюге). Если первых условий Каргополь лишен объективно, то для второго пути отсутствуют сильные идеи, способные вывести его на необходимый уровень привлечения инвесторов и бюджетного финансирования.

Развитие крупной промышленности

Развитие добычи, заготовок и производства – это в подавляющем большинстве случаев более важный источник доходов для территории, чем туризм, несмотря на то, что последний более публичен и явственно фиксирует позитивные изменения в городе. В случае Каргополя рассчитывать на развитие крупной промышленности, как было сказано выше, сложно.

Привлечение крупных инвесторов

С этим же связано и сложность привлечения крупных инвесторов: на данный момент отсутствует как идея, так и какой бы то ни было скрытый экономический интерес для освоения этих территорий.

Масштабные инфраструктурные проекты за счет бюджета

Сокращение и оптимизация расходов бюджета особенно в части запуска новых мегапроектов формируют повышенные требования к качеству и проработанности предлагаемой концепции проекта.

Есть ли перспективы при самых небольших возможностях?

Ошибочно считать, что в сложившихся условиях у Каргополя нет выхода, особенно в ощутимом будущем, когда любые написанные крупными мазками картины успешного развития, связанного с брендированием города, работой с городскими сообществами или точечными упоминаниями на федеральном уровне – это в лучшем случае празднословие без конкретного плана либо с совершенно сказочными, «остап-бендеровскими» идеями.

Это не так. Идеи по любым тактическим действиям ценны, но более важно стратегическое и связное видение этого развития. В условиях практически полного разрушения реального сектора, только культура может стать источником развития. Этот фундаментальный разворот подразумевает, что результат деятельности будет иметь кумулятивный эффект, то есть долго накапливаться до своего видимого проявления, причем увеличение доходов и благосостояния населения – не будет происходить на первых этапах.

В общем виде, сложные условия Каргополья, связанные с социальной консервацией и экономической стагнацией, вместе с окружающим природным ландшафтом и древней историей северорусских земель делают наиболее перспективной и консистентной идею «заповедной северной России». Самые базовые направления разворота к культуре в существующих условиях следующие:

  • Унификация интерпретации средневековой истории Каргополя как центра русского севера плюс унификация мифологем с последующим созданием музеев, школ искусств и культурных площадок, привлекающих специалистов и заинтересованных людей со всей страны
  • Развитие экологического туризма малыми ресурсами, через эко-маршруты и инфраструктуру для активного отдыха на природе и уединения городских жителей.

Источник: Экспертный совет по малым территориям

Стратегическое развитие культуры на сельских территориях и в малых городах

Опубликовал manager, . Категория: Исследования, Культура и искусство, Общественные процессы, Развитие территорий.

11 июля 2018 года в Центре стратегических разработок прошла стратегическая сессия ЦСР и ЭС по выработке рекомендаций коррекции национального проекта «Культура».

В стратегических документах, сопровождавших майский указ-2018 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года», национальному проекту «Культура» отведено скромное место. При этом культура в широком смысле является основой жизнедеятельности многих малых городов. И в области культуры стоит ожидать возникновения очагов новой экономики. Если культура понимается как ценность, то возникает соответствующая ей публичная практика, которая позволяет менять жизнь городов к лучшему, может запустить поиск решений хронических социальных проблем.

В стратегической сессии на площадке ЦСР приняли участие экономисты, урбанисты, социологи, маркетологи, специалисты по административному и территориальному управлению, а также представители музейного сообщества и культурологи.

Ключевыми тезисами, вокруг которых выстраивалась дискуссия, стала необходимость делать ставку на местные инициативы, доверие к сообществам, вовлечение населения в культурные процессы. Одним из важнейших выводов встречи стала заявка на корректировку самого термина «культура» как обозначения вида деятельности, а не названия отрасли.

Сессия открылась презентацией Экспертного совета представленной Алексеем Фирсовым. Было обозначено, что развилки в понимании сущности культуры напрямую определяет характер ее государственной поддержки. Культура, традиционно понимаемая государством в идеологической логике, хотя и в контексте отсутствия единой идеологии, могла бы быть культурным брендом России. Брендом, который основан на культурной памяти, и на ней формирует как ценностную идентичность, так и образ будущего.

На малой территории культура бывает (и может стать) отраслью экономики, в том числе экспортноориентированной. Аттрактором для внешних игроков, инвесторов – это выделить город на общем ландшафте. При этом именно культура последнее, что остается на малой территории, когда ее покидает реальный сектор.

Участники сессии отметили, что изменения, вносимые в национальный проект «Культура», должны учитывать следующие факторы:

  • Необходим перенос целей культурной политики с объектов культуры на инициативные группы и сообщества.
  • Важна поддержка в первую очередь групп, сообществ, способных воспроизводить и развивать культурные ценности.
  • Проблема НКО – органы власти не видят их в качестве субъекта культурной активности. Включение развития НКО в оценку эффективности культурной политики местной власти – хороший стимул.
  • Проблема взаимодействия власти и НКО вообще достаточно острая: местное самоуправление видит в них не союзников, но конкурентов. Они воспринимают их как электорат, а не субъектов политики. Органы власти видят только профессиональные, зарегистрированные организации – активные группы не без юридического лица для них нелегитимны, т.е. невидимы.
  • Культура лидера. Успех культурной идеи зачастую зависит от фигуры лидера. Важно поддерживать не просто инициативу, но обучать и поддерживать самого лидера.
  • Дисбаланс финансирования культуры на малых территориях – средства идут на объекты культуры, а не на активность => построенные объекты стоят пустыми.
  • Для развития создающихся и существующих культурных публичных пространств нужно увеличить полномочия их руководителей. Сейчас музеи и библиотеки имеют дело только с непосредственными «профильными» посетителями, хотя имеют перспективу стать центром активности городских и сельских сообществ. В идеале интегрирующие власть и общество.
  • Представление пространства клубов и библиотек под деятельность НКО могло бы вдохнуть жизнь в эти пространства.
  • Важна поддержка локальных брендов – фактора идентичности территорий и многообразия страны. За счет них (фестивалей, ярмарок, знаменитых музеев, выставок, театральных постановок, фильмов снятых на этой территории) формируется индивидуальный образа территории и страны как суммы территорий.
  • Этот образ малой территории напоминает о преимуществах современному человеку: жизнь без агрессивного давления городской среды. Жизнь в среде социально компактной и соразмерной человеку. Более экологичной и спокойной.

Плавный переход между темами в ходе экспертной дискуссии продемонстрировал их глубинную связанность. В связи с этим же не раз упоминалось, что проработка лишь одного из аспектов не даст серьезных результатов. Необходим комплексный подход. Именно поэтому ключевым выводом дискуссии стала идея создания отдельного проектного офиса, мозгового центра по развитию малых территорий.

Если у вас есть предложения, идеи и комментарии по коррекции национального проекта «Культура» или работе Экспертного совета, мы ждем ваших писем на info@www.pltf.ru.

Источник: Экспертный совет по малым территориям

Василий Буров: «Ужасно – все стандартизировать»

Опубликовал manager, . Категория: Технологии, Экспертные позиции.

Председатель совета директоров компании WikiVote, соучредитель АНО «Информационная культура», член экспертного совета Правительства РФ Василий БУРОВ

«А кто знает, что нужно для рождения технологической идеи? Может быть, не толстый отчет писать нужно, а лежать на пляже и объедать облепиху с куста?» Небольшой городок с удобным доступом к культуре, хорошо поставленным образованием и современной инфраструктурой – и что, туда потянутся интеллектуалы, уставшие от бессмысленной коммуникации и стандартов Большого Города? На вопрос отвечает Василий Буров, «расквартировавший» инновационный бизнес в Гусеве — городке в Калининградской области.

В инновационной деятельности важны только условия для нее, больше ничего. Государство либо их создает, и туда съезжаются со всего мира, либо не создает, и тогда из страны уезжают. Страновая конкуренция может быть только конкуренцией юрисдикций. Основная часть налогов уплачивается по месту регистрации штаб-квартиры. И государства конкурируют юрисдикциями за то, чтобы к ним приходили платить налоги. В России среда этому, наоборот, активно сопротивляется. Бывают странные люди, которые вопреки сопротивлению среды инновационные центры здесь формируют. Но это отклонения на правах простой погрешности.

Иллюзия, что институты развития стимулируют реальные инновационные процессы. Нет, инновационный процесс достаточно случаен. В предкомпьютерную эпоху Калифорния, Сиэтл, Редмонд – все они были крутые. Но с интернет-технологиями, венчурным бизнесом и стартапами выстрелила Кремниевая долина. Где случится следующий прорыв, никому неизвестно. Можно говорить, откуда в принципе его можно ждать. В компьютерных устройствах поменялось все, кроме интерфейса. Единственный скачок — пальчиком по экрану стали водить. Но он только изменил инструмент, а не сам интерфейс. Обычно один прорыв несет много технологических решений, как автомобиль изменил индустрию, транспорт, города. Все изменилось. Сегодня ждут прорыва в биотехе. Уже очень сильно продвинулись те решения и образ мыслей, которых не хватало для серьезных сдвигов в биотехе и в медицине.

В инновационной деятельности важны только условия для нее, больше ничего. Государство либо их создает, и туда съезжаются со всего мира, либо не создает, и тогда из страны уезжают. Страновая конкуренция может быть только конкуренцией юрисдикций.

Что значит выделить государственные приоритеты? Объяснить, за что платит государство как заказчик. Но не надо приоритеты путать с лоббизмом, как у нас делается. Ладно еще с лоббизмом экономическим, когда человек оптимизирует свой бизнес, связанный с конкретными технологиями. Но есть лоббизм идеологический, когда все должны видеть мир одинаково. В прошлом веке мы по команде двинулись к индустриальной экономике. В результате последние сто лет наш набор социокультурных свойств, который всегда чему-то помогает, чему-то мешает, нам только мешал. Мы, например, очень плохо приспособлены к регулярной деятельности. Но индустриальная экономика — это максимально стандартизованные транзакции, производство и деятельность. И мы до сих пор пытаемся себя заставить регулярно этим заниматься. Ломанувшись в одну сторону, мы убили разнообразие. А это очень важная вещь для появления инноваций. Ведь как устроена эволюция? У одного хвост длиннее, у другого короче. Дальше случается катаклизм. Длинный хвост зацепился за ветку, хозяин хвоста не упал в клокочущую внизу магму и остался жив. У кого не было хвоста — свалился и сгорел. Мы не знаем, какой возникнет катаклизм. Не надо всех делать одинаковыми.

Ужасно, что мы пытаемся все стандартизировать. При большом разнообразии возникает больше разных инноваций. Мы говорим: везде должны быть инновации в IT.  Прекрасно, но почему везде? А с другой стороны, какие именно? Норвегия в 1970-х думала, куда потратить нефтяные деньги. И вложила в IT, они очень развиты в Норвегии. Но кто видел норвежское приложение для телефона или компьютер? Большинство технологий они связали с нефтянкой. Обсчет скважин, управление поставками, оборудованием. Вот это правильный путь. Норвегия маленькая страна? А у нас больше 80 таких стран. Мы — Федерация. Унификацией мы только разваливаем пространство, и многие территории у нас абсолютно неэффективны.

У наших институтов развития были свои успехи. Успешна была РВК, результативна — «Роснано». Хорош Фонд Бортника, но его успехи уравновешены недостатками. Очень полезен ФРП. А «Сколково» — скорее вредно. В финансовом центре людей уже не переключить на другой круг занятий, они заняты дележом денег. Если рядом строится инновационная площадка, что происходит? Правильно. Это ведь те же самые люди. Важны совсем другие условия. Пример – наукоград София-Антиполис. Это – аналог Сколково, построенный 50 лет назад в глубине Лазурного побережья. Я поеду работать в Антиполис, а не Сколково, если могу выбирать. Там я прочитал лекцию и поехал в Канны, погулял по Английской набережной. Отдушину в Сколково объявили потому, что сначала придумали налоговое законодательство, не дающее заниматься инновациями. Но офис в сколковском Технопарке (недвижимость класса «B») обойдется мне по цене недвижимости класса «А» внутри Садового кольца. Где будет мой офис? Налоговые льготы для IT-компаний ровно такие же, как в Сколково. В таком случае зачем мне туда ехать?

Представьте, мы в городке работаем, проектируем. Надоело нам проектировать. Мы посмотрели на часы: через два часа в соборе соседнего города начнется концерт. И поехали слушать органную музыку. Люди в Оксфорде, так же переглянувшись, поедут в Лондон. Из Силиконовой долины слушать оперу поедут во Фриско или LA. А из нашего Гусева куда мы с вами поедем слушать оперу? Калининград далековато.

Я принципиально не согласен, что инновации возможны только в больших городах. Крупный город стандартизирует твою жизнь. Ты не успеваешь думать. Ты должен непрерывно коммуницировать. Лучше — небольшой город. Но у него должен быть свой аттрактор, фактор привлекательности. Им может выступать настоящий университет. Для Кремниевой долины – это Стэнфорд, в Великобритании — Оксфорд и Кембридж. Принципиально, что это — точки жизни и притяжения. Маленькие, открытые городки, где все тусуются. А где еще поговорить с умным человеком? Вокруг идеи соберется ядерная команда. Потом появляется компания. Все микросхемы для Bluetooth – это CSR, то есть Cambridge Silicon Radio. Университетская среда, в отличие от ПТУ, существует как инфраструктура для «поговорить». В «поговорить» нет ничего плохого. Физически встретиться и поговорить очень важно, а для инновационного процесса это еще важнее. И обязательна — логистическая связность. Скажем, если я в Берлине сел в S-Bahn на Александрплац и через полчаса вышел в Потсдаме, то мне все равно, жить в центре Берлина или в Потсдаме.

Чтобы развивать современные IT в небольшом городе, мы должны обеспечить доступ к культуре. В Большом театре в зале сидят чиновники, финансисты, преподаватели и IT-шники. Так уж они устроены. Представьте, мы в городке работаем, проектируем. Надоело нам проектировать. Мы посмотрели на часы: через два часа в соборе соседнего города начнется концерт. И поехали слушать органную музыку. Люди в Оксфорде, так же переглянувшись, поедут в Лондон. Из Силиконовой долины слушать оперу поедут во Фриско или LA. А из нашего Гусева куда мы с вами поедем слушать оперу? Калининград далековато. Высокий культурный уровень может обеспечиваться в малом городе. Вот Дубна с 70 тысячами своего интеллектуального населения обеспечит заполняемость зала на 400 человек, если привезти приличного артиста. Но это не очень маленький город. А если в нем 20 тысяч человек, надо подтянуть окрестное население. В Силиконовой долине — ни одного крупного населенного пункта. Но мелких очень много, и все близко. То же самое относится к инфраструктуре для детей. В маленький городок нужно стягивать окрестных детей, чтобы культурная инфраструктура имела смысл. С детьми даже проще. Если с ними заниматься, отдача будет и в городе с 70 тысяч жителей под Москвой, и в городе с 20 тысячами жителей в средней полосе. Дети все хорошие.