Skip to main content

Месяц: Октябрь 2017

«Матильда»: проигравшие и выигравшие

Опубликовал manager, . Категория: Культура и искусство, Экспертные позиции.

Под влиянием обстоятельств феномены искусства могут приобретать повышенную значимость, которая может быть не связана с эстетическими достоинствами и недостатками самих произведений. «Война памяти», развернувшаяся вокруг спорного фильма Алексея Учителя «Матильда», резко пошла на спад после его выхода в прокат — стороны фиксируют достижения и потери. «Платформа» и Avelamedia представляют итоги экспертного опроса о том, как кейс «Матильды» связан с глубинными процессами в российском обществе.

Бенефициары истории

Наталья Поклонская

+ + + + +

 Развитие образа, формирование своей целевой группы, усиление позиций на фоне критики художественной стороны фильма
Идеологический блок администрации президента

+ + + + +

 Смещение дискуссии в отношении 100-летия революции на периферийный уровень
Православно-патриотическое крыло общества

+ + + + +

 Консолидация в рамках идеологической полемики
Матильда Кшесинская

+ + + + +

 Воскрешение из небытия в эстетически привлекательном образе

Проигравшая сторона

Режиссер Алексей Учитель

— — — — —

 Критика фильма со стороны профессионального сообщества
Либеральная общественность

— — — — —

 Из-за низких художественных достоинств фильма не удалось представить оппонентов в виде «дремучих клерикалов»
Российский кинематограф и министерство культуры

— — — — —

 Подтверждена версия о профессиональном кризисе в кинематографической отрасли страны
Император Николай II

— — — — —

 Образ представлен слабо, невыигрышно для исторического прототипа

* * *

ReD индекс резонанса — 6

* Оценка получена в результате экспертного опроса и фиксирует влияние на репутацию игроков в данном конфликте. Точка отсчета — ситуация по состоянию на апрель 2016 года. ReD индекс фиксирует общественный резонанс истории.

* * *

Индекс Путина

Avelamedia совместно с «Платформой» проводит еженедельную оценку спикеров по основным информационным поводам. Индекс определяется из расчета соотношения упоминаемости в СМИ ключевых спикеров недели к упоминаемости президента России Владимира Путина.

Алексей Учитель П-Индекс = 8,6%
Наталья Поклонская П-Индекс = 5,3%

* * *

Художественная составляющая фильма

Фильм «Матильда» не оправдал ожиданий ни одной из сторон публичной полемики. Критический настрой профессионального сообщества и невысокие финансовые результаты вызвали эффект общественного самокодирования: на старте показа начал доминировать негативный тон. Хотя назвать выход «Матильды» полным провалом нельзя. За первый уикэнд картина собрала в прокате 200 млн рублей, что немного меньше, чем у сопоставимого по бюджету фильма «Викинг». Рейтинг картины на популярном сервисе «Кинопоиск» — 5,9 баллов по 10-балльной шкале, что намного больше, чем у того же «Викинга» (4,6 баллов). Шансы немного нивелировать смазанный выход у фильма еще есть. Так, представитель Алексея Учителя Анна Шалашина сообщает, что «Матильду» неплохо принимают за рубежом.

— На этих выходных состоялась массовая премьера фильма на территории Германии, фильм вышел более чем в 100 кинотеатрах, 11 кинотеатров посетили актеры и Алексей Ефимович [Учитель]. Везде были проданы все билеты, за первые два дня показа фильм посмотрело более 13 тысяч человек. Перспективы большие, помимо Германии фильм вышел в Австрии, Голландии, во всей Прибалтике, в Болгарии, со 2 декабря стартует прокат в США и с 3-го в Канаде. Мы ожидаем ряда сделок после американского кинорынка. (Анна Шалашина, руководитель международного отдела киностудии Алексея Учителя «Рок»)

Однако вердикт опрошенных кинокритиков однозначен: явлением не то что в мировом, но даже в российском кинематографе фильм не стал, хотя художественная сторона фильма получила разные оценки. Критики отмечают наличие у «Матильды» определенных достоинств. В первую очередь это игра актеров и динамика сцен.

— Положительные моменты в фильме есть: все персонажи непрерывно вовлечены в некий вихрь, напоминающий танец, что подчеркивает роль Матильды как оси, вокруг которой вращается сюжет. Это заслуга оператора и монтажеров. Игру актеров в целом можно признать удачной, особенно хотелось бы выделить Михалину Ольшанскую (Матильда Кшесинская) и Григория Добрыгина (великий князь Андрей Владимирович) — если бы Николая играл он, фильм мог бы быть правдоподобнее и тоньше, но я не уверен, что такая цель кем-то ставилась. Превращение Ходынки в фейерверк-шоу — абсурдистская находка (вольная или невольная): помазанник собственной рукой поджигает символы империи, но прежде чем сгореть, они превращаются в роскошную феерию — отличные метафоры последних десятилетий романовской России. (Николай Махарадзе, искусствовед)

— Картина вполне достойная, профессионально сделанная со своими сильными и слабыми сторонами. К слабым сторонам я отнесу то, что от дубляжа главного героя (Николая II сыграл немец Ларс Айдингер) теряется сила персонажа. У Михалины Ольшанской, сыгравшей Матильду, это вполне получается, хотя ее тоже дублируют. Лучше всего получается у Ингеборги Дапкунайте. Реконструкция исторического времени традиционна. Жанр «частная жизнь знаменитостей» существует с 1933 года («Частная жизнь Генриха VIII»). Исключительных художественных достоинств и недостатков в фильме нет, поэтому картину будут смотреть. Это не самая яркая картина Алексея Учителя, но вполне достойная. Вероятно, фильм не окупится, ни одна крупная постановочная картина в нашем внутреннем прокате окупиться не может. Окупаются малобюджетные картины типа «Бабушки легкого поведения», потому что они стоят 25 копеек и смотрят их на 40 копеек дороже. (Кирилл Разлогов, кинокритик)

В числе основных недостатков указывается идейная сторона. «Матильда» стала еще одним поводом поставить вопрос о слабости российского кинематографа, неспособности (за редкими исключениями) создавать социально значимые фильмы, выполняющие функцию общественного катарсиса. Очевидно, что профессиональная среда в какой-то момент устала от скандала. Сформировался тренд намеренно не смотреть кино, которое обсуждают столько времени и с таким напряжением.

— Сюжет плохой, фильм затянутый. Есть фильмы, которые могут выглядеть историческими, а есть, которые нет. В данном случае не получилось. Историческая составляющая идет фоном. Даже Гармаш ужасный. Матильда как произведение кинематографического искусства — крайне слабое. За огромные деньги на интересную тему режиссер снял какую-то мыльную оперу для телеканала «Домашний», а не для широкого релиза по всей России. (Андрей Русанов, продюсер, кинокритик)

Вопрос не столько в отсутствии бюджетов, сколько в отсутствии смыслов. 100-летие революции не стало платформой для глубокого осмысления российской истории и попытки создать ее современный концепт.

— В целом я отношусь к этому фильму как к низкопробной антиисторической поделке, задача которой — настроить российское общество против памяти об исторической русской монархии и о царской России в целом, чтобы ее было не слишком жалко. (Егор Холмогоров, обозреватель телеканала «Царьград»)

— Фильм как будто снят о чужой, незнакомой стране. Реальность фильма напоминает не Россию, а какое-нибудь вымышленное прикарпатское княжество, пародирующее опереточный стиль Австро-Венгрии, этакой Руритании. То, что многие российские фильмы снимаются с оглядкой или расчетом на мировые рынки, как бы в стиле западного кинематографа, не секрет. Но и то, что «западным» продукт не получается, тоже очевидно. (Николай Махарадзе, искусствовед)

* * *

«Матильда» и российское общество

Выход «Матильды» вызвал значительный медийный резонанс (по данным Avelamedia, 9776 откликов за прошлую неделю). В большинстве публикаций упоминался режиссер Алексей Учитель (7270 упоминаний), его оппонент Наталья Поклонская получила меньше внимания (4503 упоминания). Тема, безусловно, заняла свое место и среди заметных явлений российской общественной жизни.

В реакции на фильм как в зеркале отразились проблемы российского общества, которое склонно быстро распадаться на конфликтные группы по различным поводам, связанным с искусством, нагружать их повышенной значимостью, поскольку не хватает системных инструментов для идеологической полемики: реальных общественных структур, настроенных на диалог СМИ, качественных спикеров.

— Это классический спор остроконечников и тупоконечников. В его основе — поляризация общества. Отбрасывается в сторону логика. Флаг с одной стороны, флаг с другой, начинается битва. Повод уже не важен — главное, чтобы противник был посрамлен. Для кинематографа это проходная история. Для российского общества — нет, есть смысл задуматься, есть моменты, когда стоит стать более серьезным, перестать делить людей на два лагеря и упорствовать в этом. Должны быть пределы. Есть вещи, когда нужно искать компромиссы. (Сергей Ениколопов, руководитель отдела медицинской психологии Научного центра психического здоровья РАН)

В споре вокруг «Матильды» проявился переходный характер российского общества, не имеющего общей системы ценностей.

— События вокруг фильма — это общественная патология. В определенных слоях общества есть увлечение астрологией, Кашпировским, красавицей крымской прокуроршей — всё это формы общественной патологии. Патологическое восприятие некоторых общественно-исторических процессов обостряется и становится очень действенным. На фильм «Матильда» ярко среагировали только патологически ориентированные слои общества, это то же самое, когда много показывается насилия в кино и телевидении, а в результате кто-то устраивает покушение на американского президента. Если общество в целом неуравновешенно, то патологически ориентированных людей становится много, а поскольку они наиболее активны, их деятельность выходит на поверхность. То, что люди обещают сжечь кинотеатры, в которых, по их мнению, клевещут на человека, объявленного святым, это культурологическая и психологическая проблема, это вещь ненормальная. Связана она с тем, что обрушившаяся с Советским Союзом система ценностей не была заменена другой. А попытка заменить ее системой ценностей, существовавшей в христианстве, успехом не увенчалось. (Кирилл Разлогов, кинокритик).

Стороны используют два разных языка дискуссии, которые задают разную логику. Эти логики не предполагают общей платформы. Отсюда — драматизм полемики.

В интерпретациях фильма сталкиваются два принципиальных подхода, каждый из которых обладает собственной логикой. Один из них относится к символическому способу мышления, второй — к условно реалистическому. Символический способ описания действительности — это линия Поклонской. В символическом мире человек не остается пассивным созерцателем по отношению к своему символу, он следует ему, меняет ради него свою природу и готов воинственно оберегать его от попыток десакрализации, критического анализа и скептического разложения. (Алексей Фирсов, генеральный директор ЦСП «Платформа»)

Вместе с тем борьба за общественные идеалы, которая развернулась по поводу фильма, возможно, является доброкачественной реакцией — информационные поводы наподобие «Матильды» канализируют энергию российского общества, не давая идеологическому противостоянию вылиться в слишком жесткие формы. Таким образом «Матильда» оказывает на российское общество терапевтический эффект.

— Сфера искусства уже давно стала этаким ристалищем, на котором различным фракциям общества предлагается доказывать свою лояльность «либеральному» или «консервативному» идеалу (независимо от качества самих «произведений»). Это использование искусства в качестве лакмусового теста говорит не столько о силе самого искусства, сколько о его относительной безобидности в сравнении с другими темами, по которым противостояние могло бы быть более жестким. Либералы ничего не в силах противопоставить персоналистской системе и устройству государства «по понятиям», консерваторы не решаются открыто предложить обществу жить по «Домострою» или «законам военного времени». Остается искать «своих» с помощью условных сигналов и кодов. (Николай Махарадзе, искусствовед)

Политические трактовки конфликта вокруг фильма так или иначе строятся вокруг факта, что во всей истории с Матильдой обозначился очевидный бенефициар. Несмотря на всю полученную критику, Наталья Поклонская обрела за счет этой истории цельный идеологический контур, который имеет свою аудиторию и может работать в перспективе.

— Поклонская оказалась интуитивно умнее, чем казалось на первый взгляд. Она выстроила кампанию вокруг ложной цели, но зато существенно усилила свой образ в отношении условной таргет-группы. Я думаю, она скорее выиграла в этой истории. Но по существу ее доводы ничего общего с реальной картиной не имеют. Конфликт между этическим и эстетическим, между чувством и идеей, совершенно не принизил образ Николая и никак не противоречит его дальнейшей канонизации. (Алексей Фирсов, генеральный директор ЦСП «Платформа»)

Православно-патриотическая общественность тоже в целом признается в качестве выигравшей стороны, вместе с тем конфликт обнажил противоречия между патриотическим лагерем и властью. Особенно остро он воспринимается изнутри.

— Обозначился конфликт между православным гражданским обществом, символизируемым Поклонской, и коалицией либеральной интеллигенции и покровительствующей им части элиты, видящей в показанной в кино гламурно-бордельной империи отражение себя. Этот конфликт будет иметь довольно драматические последствия, так как впервые после февраля 2014 года обозначилось противоречие власти с правым, патриотическим флангом: вопреки тому, что пишут западные СМИ про «нового царя», оказалось, что ценности патриотов и власти сильно не совпадают. И обнажение этого факта, несомненно, колоссальное поражение Кремля. Вписавшись за Матильду, власть на пустом месте получила серьезные репутационные издержки в глазах православных патриотов, обозначила свое отчуждение от православной повестки, при этом никаких очков в глазах либералов не приобрела. (Егор Холмогоров, обозреватель телеканала «Царьград»)

* * *

«Матильда» и церковь

Одно из главных следствий обсуждения фильма «Матильда», связанных с ним скандалов и действий противников фильма — привлечение внимания широкой общественности к актуальным проблемам российской религиозной жизни. Сам по себе фильм получил преимущественно негативные оценки в околоцерковной среде, хотя звучали и голоса в его защиту.

— В фильме нет ничего кощунственного, напротив, это такая монархическая сказка — монархическая развесистая клюква. Либералы, уходя с премьеры, плюются от этого фильма — слишком сладенький образ царя и всё в этом духе. (о. Андрей Кураев, богослов)

«Матильда» стала поводом для дискуссии о той роли, которую должна выполнять церковь в современном обществе. В частности, о границах церковного «мандата» в искусстве.

— Патриарха мы избираем не для того, чтобы он был литературным критиком. У каждого из нас в голове свой образ православия, и ложью будет считать, что нет, «я вот только то, чего церковь учит». Я говорю как профессор богословия: в церкви тысячи голосов за две тысячи лет. Многие из голосов очень многое по-разному понимают. (о. Андрей Кураев, богослов)

У полемики вокруг «Матильды» оказалось еще одно неожиданное следствие. Реакция на «Матильду» свидетельствует об изменениях в современном православии, в частности, о более четком оформлении фундаменталистских настроений.

— Вполне может быть, что мы скоро столкнемся с явлениями, в принципе традиционно не характерными для православия. Формируется фундаменталистский подход, который отсекает и довольно негативно относится ко всем проявлениям культуры, неважно какой. Все эти действия сводятся к неприятию практически любых форм проявления человеческого творчества, поскольку оно вступает в чуть более сложные отношения с религиозными ценностями и тем, что этим людям представляется религиозным нарушением. Это явление довольно быстро эволюционируют в сторону, может быть, даже террористического тренда. А это нечто совершенно нехарактерное для православия. Для России исторически характерен левый террор. (Константин Антонов, президент Русского религиоведческого общества)

«Платформа» — социологический и экспертный центр, специализирующийся на изучении резонансных ситуаций в обществе, бизнесе и специальных средах, а также на проектировании общественных процессов.

Avelamedia — коммуникационное агентство, команда которого работает на рынке уже более 15 лет и обладает экспертными знаниями в сферах PR, Digital, информационной аналитике, маркетинге.

Если вы хотите регулярно получать аналитические материалы ЦСП «Платформа», подписывайтесь на нас через tegina@pltf.ru.

Также подписывайтесь на наш telegram канал: telegram.me/platforma_channel

Заполняй информационное поле сам или его заполнят за тебя

Опубликовал manager, . Категория: Корпоративные практики, Экспертные позиции.

Илья Новохатский, в 2004–2007 гг. пресс-секретарь «Трансаэро», в настоящее время – совладелец PR-агентства DNA Communications

Очень часто владельцам и топ-менеджменту наплевать на внешний фон. Для них это неизбежное зло, происки конкурентов и т. п. Они считают (ошибочно), что это что угодно, но не ситуация, которую можно контролировать. Поэтому в кризисной ситуации они не работают с внешним фоном. Но в случае с «ВИМ-авиа» известно, что они с внутренним фоном тоже не работали. В смысле с регуляторами, рынком и т. п. Не зря же Росавиация призналась, что не может дозвониться до владельца.

Илья Новохатский

В кризисной ситуации, особенно такой как у «ВИМ-авиа», стратегия очень простая: заполняй информационное поле сам или его заполнят за тебя. И за тебя заполнят его только дерьмом и больше ничем. Причем, имея базовое понимание, как работают СМИ, контролировать ситуацию вполне возможно. Я  не про успокаивающие пресс-релизы, а про точечную работу с максимум пятью-шестью журналистами ведущих изданий.

То, как компания ведет себя в кризис, является очень важной составляющей ее репутации. Как для клиентов, так и для других аудиторий: регуляторы, кредиторы, поставщики и т. п. Но многие предприниматели и их пиарщики считают поток новостей о себе личным оскорблением и либо замыкаются, либо начинают ссорится с журналистами, не понимая, что у них такая работа и их энергию можно использовать в собственных целях.

Соцсети пока не обеспечивают никакой разумной конверсии

Опубликовал manager, . Категория: Корпоративные практики, Экспертные позиции.

Василий Гатов, медиааналитик, приглашенный научный сотрудник Анненбергской школы коммуникаций и журналистики Университета Южной Калифорнии в интервью ЦСП «Платформа» рассказал о своем взгляде на перспективы российских региональных СМИ.

Какие сейчас основные факторы риска для региональных СМИ?

Насколько я понимаю, подавляющее большинство региональных СМИ находятся в финансовой, а часто и организационной зависимости от местных властей. Учитывая медиа-френический характер того, что в России сегодня называется «политика» (власти полностью контролируют информационную повестку, потому что она мониторится сверху и зачастую становится причиной отставок и арестов, инициированных центральными властями), мне кажется, что основным риском является полное уничтожение новостей, интересных людям. Пример «московского холдинга» показывает, что практика прямого управления содержанием (включая обязательные три упоминания Собянина, например) является «эффективным инструментом», который полностью разрушает саму идею прессы и журналистики.

Василий Гатов

Какие есть возможности по выживанию?

Мне трудно судить издалека, кроме того «выживание» состоит из, как минимум, двух компонентов: сохраниться как организации (т.е. пережить выборы и связанные с ними сложности, чтобы до следующих выборов как-то дотянуть), и сохраниться как журналистам, с профессиональным самоуважением. Первая проблема, очевидно, практически не решаема: размер региональных рынков недостаточен для коммерческой независимости от власти, в стране мизерное количество региональных СМИ, которые могут прожить за счет рекламы, продаж тиража (для печатных) или спонсорской поддержки, не связанной с государством и его вариантами. Фактически, вопрос тут не в организационном выживании, а в четком понимании пределов «прогиба» под давлением и постоянной готовности перестать «гнуться» в будущем, когда обстоятельства позволят. Но это «очень плохая сделка» для журналистики, как профессии – соответственно, второй компонент выживания, профессиональное самоуважение, скорее всего требует отказа от участия в «информационном обслуживании» интересов власти, политической повестки в целом. Хотя это непросто.

Социальные сети — это скорее фактор, ведущий к смерти СМИ или инструмент для развития?

Социальные сети – лишь одна из платформ, на которых могут существовать СМИ. Сети предоставляют возможности для развития, однако пока не обеспечивают никакой разумной конверсии – сравнимой что с традиционными источниками выручки, рекламой и тиражом, что даже с рекламой на веб-сайтах. Даже на более развитых и экономически состоятельных рынках СМИ не могут найти эффективных моделей заработка в социальных сетях, однако вынуждены тратить деньги на специализированный персонал, технические средства и т.д. – потому что сети стали ключевым элементом вовлечения аудитории. В целом, ясного и однозначного ответа на вопрос о роли социальных сетей в судьбе более традиционных СМИ нет.

Какие изменения возможны во взаимоотношениях власти и СМИ с учетом продекларированного запроса на изменение власти?

Вообще, как мне кажется, «запрос на изменение» это отчасти wishful thinking. Опять же, издалека мне видна, скорее, социально-политическая апатия большинства избирателей, на фоне которой несколько небольших групп (прежде всего, Навальный, но есть еще несколько) ведут борьбу за «появление новой повестки» – в том числе, эксплуатируя естественную усталость большинства от тотальной несменяемости Путина и его окружения. Возможно, мониторинг общественных настроений показывает Кремлю и политтехнологам, что «запрос» существует; вполне возможно, что – помимо желания ублажать Путина – к эксплуатации настроений через фальшивые мессаджи и интерпретации (то же «омоложение губернаторов»). В целом, как мне представляется, некоторые противоречия между федеральными сигналами и региональными интересами не создают новых возможностей, но точно увеличивают риски для локальных СМИ.

Какая роль возможна для региональных СМИ с учетом предстоящих выборов президента?

Опять же – для малочисленных независимых СМИ выборы это возможность тестирования политической повестки (в том числе, собственной), и работы с аудиторией, которая по тем или иным причинам не удовлетворена «зависимыми СМИ». Для тех, кто зависит от региональных бюджетов, власти и ФПГ, — выборы это источник денег и, увы, еще большего закабаления.

Что важнее для местных СМИ — отношения с региональными или федеральными властями, с кем конфликт более опасен?

100% конфликт с местными властями опаснее, потому что никакие федеральные институты не будут защищать редакции местных СМИ, подвергающиеся политическому или любому другому давлению.

Нехватка «обсуждательных» форматов

Опубликовал manager, . Категория: Корпоративные практики, Экспертные позиции.

Владислав Шулаев, директор по продвижению территорий и стратегическим коммуникациям АГТ в интервью «Платформе» рассказал об информационных форматах региональных СМИ.

Исходя из опыта неполитических проектов, эффективнее всего транслируется через региональные сети информация, которая адаптирована – когда общая информация поступает к региональному ретранслятору, и ретранслятор увязывает местную тематику и федеральную повестку.

Владислав Шулаев

Если вариант размещения – копипаст текстов, но у них низкая читаемость и то, что через них транслируется, неэффективно.

Лучше всего транслируются те инфоповоды, в которых региональные интерпретаторы – эксперты, журналисты – снимают с этой информации либо выгоды, либо угрозы, которые несут региону.

В момент смены губернатора у лояльных СМИ появляется право немного критиковать того, кого они раньше не критиковали. Но в целом конструкция вряд ли изменится, когда большая часть лояльна по отношению к губернатору и меньшая часть – оппозиционна.

Схема прежнего финансирования уходит, должно быть проектное софинансирование, прямые бюджетные строки на оплату информационного сопровождения скоро исчезнет.

Лет десять назад проблема была узость пространства обсуждения. Основные форматы предполагали новости, анонсы, подачу официальных фактов, рейтингов, а форматы обсуждения и рефлексии остались зажатыми. Не все СМИ могли себе позволить быть пространством обсуждения.

Но появившиеся блоги и форумы СМИ и журналистов, которые часто вынесены за пределы издания, несколько компенсируют нехватку дискуссии. Но в СМИ маловато рефлексивных, «обсуждательных» форматов, и только социальные медиа компенсируют эту нехватку.

По специальным опросам в рамках проектов сопровождения госпрограмм, 70-80% старшего поколения для получения информации используют региональные СМИ, так что ближайшие лет тридцать у региональных СМИ есть такая база читателей. Что касается нового поколения, если раньше региональные СМИ сообщали о том, что произошло, то теперь больший акцент на том, что произойдет – мероприятия, которые не только можно посмотреть, но и где можно принять участие, куда вложиться.

Футуристы в бизнесе. Как формируется публичный образ Германа Грефа

Опубликовал manager, . Категория: Корпоративные практики, Технологии, Экспертные позиции.

В последние годы репутация российского банкира «номер один» формируется вокруг визионерской оси

Алексей Фирсов
Forbes Contributor

Герман Греф на прошлой неделе сообщил еще об одной уходящей профессии. «Программисты нам не нужны, мы с ними боремся», — цитирует РИА Новости главу Сбербанка. Что стоит за этой фразой, пока не ясно. Возможно, констатация того, что молодое поколение обучается программированию как второму иностранному, в массовом порядке. Возможно, речь идет о развитии искусственного интеллекта, который, в духе последнего романа Виктора Пелевина «iPhuck 10», будет сам воспроизводить программные решения. Ранее Греф уже отмечал, что вскоре не нужны станут юристы — их функции начинают выполнять роботы. Отпадет нужда и в самих банкирах: банк, по его мнению, превратится в уберизированную интернет-платформу.

Не будем гадать, как отреагируют программисты Сбербанка на слова своего руководителя, не объявят ли они встречную партизанскую войну — у айтишников для этого много возможностей. Но в публичном пространстве встречные реакции на футуристический подход Грефа уже не кажутся однозначно позитивными. Сетевые сообщества любят обращать внимание на заметные разрывы, которые возникают между публичным образом банкира-визионера и некоторыми особенностями его структуры. При всем прогрессе, который сделал за последние годы банк, в ряде аудиторий доминирует стереотип об архаичности его процессов. Разумеется, это уже далеко не «Почта России». Однако регулярное заглядывание Грефа в будущее рождает у скептиков подозрение в некотором отрыве от реальности. Происходит феномен избыточного опережения, при котором понятия «Греф» и «Сбербанк» начинают отслаиваться друг от друга.

Из этих разрывов возникает, к примеру, активная трансляция мемов типа «в каком отделении карточку брали, в такое и обращайтесь», которые воспроизводятся при очередном  футуристическом высказывании главы Сбербанка (хотя на деле вопрос с отделениями уже решен). По мысли клиентов, видеть дальнюю перспективу, конечно, хорошо, но при этом важно не потерять область близкого, непосредственного опыта.  Регулярно в дискуссиях появляется версия, что Грефу уже скучно, неинтересно в банковской сфере, что ему хочется вернуться к государственному управлению. В среде политологов распространена версия о том, что косвенно такое возвращение происходит. Например, Греф оказывает большое влияние на методики подготовки нового управленческого состава, который сейчас рекрутируется в органы власти. Так называемая «библиотека Грефа» (собрание коучинговых книг, очень неровное по своему качеству, но отобранное самим банкиром) предлагается во время управленческих тренингов в структурах власти как ориентир для дальнейшего самообразования.

Действительно, в последние годы репутация российского банкира «номер один« формируется вокруг визионерской оси. Блокчейн, банковская уберизация, вытеснение физического персонала машинным кодом — описывая эти тренды, Греф наполняет и свой персональный образ дыханием дальней перспективы. Как будто те самые «кентавры» Иосифа Бродского звенят в если го тезисах («они выбегают из будущего и прокричав: «напрасно», — тотчас в него возвращаются; вы слышите их чечетку…»). Такая динамика образа дала хороший результат и стала влиять на восприятие банка в целом, позволив выглядеть гораздо конкурентней и современней ближайшего конкурента — ВТБ. Можно сказать, что репутация Грефа отлично сыграла на модернизацию «Сбербанка» и оказала прямое влияние на его капитализацию. Уверенность в том, что удалось ухватить будущее, стало поднимать стоимость настоящего. Однако вместе с успехом стали проявляться и ограничения для такой публичной стратегии.

Банкир уверенно поймал тренд, особенно заметный в России в 2015-2016 годы, когда актуализировались разговоры о потерянном образе будущего. С одной стороны, тогда накопилась усталость от ретроспективности российской идеологии, культивирования деяний прошлого. С другой, обсуждение близкой перспективы заходило в тупик — полемика неизбежно упиралась в вопросы о качестве институтов и необходимости конкретной смены управленческой модели. Поэтому для ряда интеллектуалов отдушиной стала дальняя футурология  — уход за горизонт. Греф, впрочем, выбивается из ряда мечтателей.  Работая над программой для ЦСР, он регулярно ставил вопрос о серьезных институциональных реформах. Уровнем общественной критики он порою не уступал по жесткости известным оппозиционерам — при сохранении позиции главы государственной структуры. Все это подтверждало версию, что Греф, как и Кудрин, обладают прерогативой свободной публичной дискуссии, отнесены к разряду игроков, которые могут стать агентами изменений системы изнутри. Его визионерство не уходило совсем в фантазийную плоскость — оно подпиралось как опытом практической работы, так и участием в разработке экономических стратегий государства. Однако и человеком, слитым со своей корпорацией, его тоже не назовешь.

В российской практике есть еще несколько примеров разрыва, при котором персональный образ выпадает за границы корпоративного кокона: Сечин и «Роснефть», Чубайс и «Роснано». В каждом из случаев бизнес-лидер пришел в корпорацию из политического класса, привнеся в бизнес характерные для политики черты: харизматичность (в своей внутренней среде),  увлеченность дальней стратегией, апеллирование к общественным интересам, публичность. Происходит как бы игра двух смысловых пространств, их взаимная проекция. В каждом персональном случае такое пересечение воспринимается по-разному. Возможно, Греф показал пример наиболее удачной трансформации образа политика в образ предпринимателя, без существенных публичных издержек. Вернее, этот переход произошел более органично, чем для Чубайса и Сечина. Однако полностью вынести за скобки побочные следствия такой трансформации, разумеется, невозможно. (Кстати, можно отметить, что обратная логика перехода  — из бизнеса в политику — также создает свои трудности, но это не тема данного материала.)

Возможно, один из источников проблем — слишком большая централизация коммуникационной политики на первом лице, свойственная для российского бизнеса в целом. Сбербанку было бы полезно иметь более широкий круг публичных спикеров, хорошо раскрученных в информационном пространстве; при этом даже не обязательно, чтобы все они были штатными сотрудниками организации. Они смогли бы заполнить смысловое пространство между дальней стратегической точкой, заданной Грефом, и текущим положением. Однако пока в российской корпоративной практике не удается создавать пул корпоративных «евангелистов» — такие подходы вступают в конфликт с централизованными иерархичными моделями. В той перспективе, о которой говорит Греф, нужны не только роботизированные алгоритмы, но и новые принципы организации информационной среды.

Что можно сказать о сегодняшнем моменте? Мода на визионерство проходит, коммуникационное поле насытилось им; оно делает время слишком рыхлым, растянутым, неопределенным. При этом задача построения убедительной картины будущего, уходящей своей основой в настоящее и вызывающей эмоциональное сопереживание современников, не решена: нет даже эскизных прорисовок такой картины. Ни блокчейн, ни роботизация не рождают эмоций. Будущее Грефа выполнено в холодных тонах, не мобилизует на движение к нему. Его текущая репутационная стратегия дала свой результат, но требует обновления. При этом идет своеобразное уплотнение времени, нарастает ожидание развязок и решений. Очевиден запрос на конкретные шаги, на создание ощущения реальной динамики. Важно, чтобы Греф не загнал себя в колею прежнего концепта, чувствовал возникающие развилки.

Разумеется, очень трудно менять системные принципы с позиций государственного менеджера, со всеми ограничениями для этой позиции. Однако какие-то секторальные решения здесь возможны. У Грефа есть прекрасные возможности: его слышат глава государства и целый блок чиновников. Даже наметилось особое сближение — после сообщения вице-премьера Игоря Шувалова о том, что Путин «заболел» цифровой экономикой. На банкира может ориентироваться либеральное крыло в бизнесе и целый пласт либеральной общественности. Но вместе с тем есть и риски, связанные с фокусным вниманием других башен, идеологической конкуренцией и борьбой за влияние внутри Кремля. Поэтому маневры этого неординарного руководителя могут быть очень интересны, а его успехи или неудачи — служить одним из индикаторов дальнейшего развития.

Forbes

Региональные СМИ: роль в текущей ситуации и в контексте выборов 2018 года

Опубликовал manager, . Категория: Исследования, Корпоративные практики.

Перенастройка политической системы, которая происходит сегодня и будет активизирована в 2018 году, повысит интерес к эффективности медийных инструментов. До сих пор особое внимание уделялось федеральным СМИ; при этом из поля зрения выпал такой важнейший фрагмент, как региональные медиа. «Платформа» и Avelamedia в рамках проекта «Повестка недели» проанализировали проблемы и перспективы региональных СМИ в контексте их влияния на политическую повестку.

Прагматизм и эффективность

Обновление региональной системы управления станет дополнительным стимулом к развитию тех тенденций, которые наметились во взаимоотношениях местных властей и средств массовой информации. Формат лобового и тотального контроля со стороны администраций перестает работать — это ведёт к потере эффективности и влияния на аудиторию. Огромные средства, которые тратятся на содержание издательских домов, не дают результат. Это означает, что нужны новые, более свободные форматы взаимодействия, более активный диалог с аудиторией.

В то же время региональным медиа еще надо научиться работать с образом нового типа управленцев. Скорее всего они не нуждаются в том уровне лакировки и превозношения, как их предшественники. Характеристики, которыми свойственно описывать новый класс региональных управленцев – ставка на прагматизм, эффективность, менеджерские качества при отсутствии политических амбиций – так или иначе становятся важными факторами и в построении отношений со средствами массовой информации.

Новый класс управленцев-технократов несет с собой абсолютно новые походы к взаимодействию со СМИ. В плане получения информации и региональные власти и, что особенно важно, первые лица регионов становятся более открытыми. Возможно, в первую очередь по причине активного использования новых информационных технологий и социальных сетей и личной компетенции в этой теме. С другой стороны, меняется поход к финансированию СМИ. Как бюджетных, так и негосударственных. Во главу угла встает вопрос эффективности и рациональности. (Александр Валов , директор информационного агентства «Udm-Info», Ижевск).

Я думаю, что та смена глав регионов, которая происходит в стране, в общем-то пока не дает активной почвы для возникновения конфликтов. Тем более между СМИ и властью. У них очень рабочая позиция. Вряд ли они склонны к серьезному изменению информационного ландшафта. (Станислав Дейнеко, генеральный директор издательского дома «Мегаполис»).

В большинстве регионов практически все региональные СМИ, так или иначе, связаны либо с региональной властью, либо с местным бизнесом, который играет свою игру на каких-то оппозиционных настроениях. Если губернатор и мэр ведут войну, региональные СМИ становятся оружием того или другого. Череда смены губернаторов отражается на работе региональных СМИ – элита понимает, что назначенный губернатор так или иначе только что получил карт-бланш от президента и что играть против него не стоит. (редактор крупного регионального онлайн-СМИ)

Проблемы. Диагностика

На региональных СМИ отражаются в целом те же тенденции, которые свойственны федеральным медиа, которые в свою очередь следуют за мировыми трендами. Ключевые проблемы настоящего времени: борьба за аудитории, отказ от бумажных версий и переход в Интернет, конкуренция с социальными сетями и сокращение издержек. Это касается как частных, так и государственных СМИ. Содержание региональными администрациями медиахолдингов становится все более затратным и неэффективным.

Медиарынок сейчас находится в турбулентном состоянии. Есть отличные истории успеха, есть затухания и ухудшения позиций. На региональном уровне так же, как и на федеральном, наблюдаются любые попытки сокращения издержек. Аудиторные показатели падают, аудитория уходит в соцсети, использует телеграмм каналы. Больше половины людей получают информацию агрегировано: либо через Яндекс.Новости, либо через популярные местные паблики. Тенденция говорит о том, что есть уже города, где аудитория популярных сообществ в соцсетях выше, чем суммарная аудитория всех СМИ, которые выходят в регионе вне зависимости от их собственности, уровня финансирования. (Станислав Дейнеко, генеральный директор издательского дома «Мегаполис»).

Особенно тяжело выживают региональные СМИ, и в большинстве своем это уже не бизнес, а политический инструмент, живущий в лучшем случае «в ноль». Одновременно региональные власти очень часто тратят гигантские деньги на СМИ, вообще никак не коррелируя с качеством и аудиторией. И из-за раздутых государственных бюджетов всем остальным СМИ выживать очень тяжело, так как для госСМИ, точно не главная задача экономика и расширение аудитории. (Федор Щербаков, директор холдинга «Ура медиа»).

Лет десять назад проблемой была узость пространства обсуждения. Основные форматы предполагали новости, анонсы, подачу официальных фактов, рейтингов, а форматы рефлексии остались зажатыми – не все СМИ могли себе позволить быть пространством обсуждения. Но появились блоги и форумы СМИ и журналистов, которые часто вынесены за пределы издания. Вместе с тем, в СМИ по-прежнему мало рефлексивных, «обсуждательных» форматов, только социальные медиа компенсируют нехватку дискуссии. (Владислав Шулаев, директор по продвижению территорий и стратегическим коммуникациям АТГ).

Одним из наиболее существенных факторов риска для СМИ эксперты называют всеобщее увлечение данными по измерению аудитории.

Основной фактор риска как для региональных, так и для федеральных СМИ — это данные по измерению аудитории, которые являются главным маркером продаж и возможностью зарабатывать деньги. Долго все гонялись за трафиком, долей, рейтингом и, исходя из этого, продавали медийную рекламу. Все существующие системы измерения не выдерживают критики и стремительно деградируют, и это стали понимать и рекламодатели. (Федор Щербаков, директор холдинга «Ура медиа»)

Встроенность в систему плотного финансового и организационного взаимодействия с местными властями также называется экспертами в качестве одного из факторов риска для региональных СМИ.

Подавляющее большинство региональных СМИ находятся в финансовой, а часто и организационной зависимости от местных властей. Учитывая медиафренический характер того, что в России сегодня называется «политика» (власти полностью контролируют информационную повестку, она мониторится сверху и зачастую становится причиной отставок и арестов, инициированных центральными властями), мне кажется, что основным риском является полное уничтожение новостей, интересных людям. Пример «московского холдинга» показывает, что практика прямого управления содержанием (включая обязательные три упоминания Собянина, например) является «эффективным инструментом», который полностью разрушает саму идею прессы и журналистики. (Василий Гатов, медиааналитик, приглашенный научный сотрудник Анненбергской школы коммуникаций и журналистики Университета Южной Калифорнии).

Схема прежнего финансирования уходит, должно быть проектное софинансирование, прямые бюджетные строки на оплату информационного сопровождения скоро исчезнут. (Владислав Шулаев, директор по продвижению территорий и стратегическим коммуникациям АТГ).

Проблема свойственна не только России, об этом же говорят и зарубежные эксперты.

На мой взгляд, роль региональных СМИ в Великобритании в целом снижается, даже учитывая их присутствие в социальных сетях. (Стюарт Лисор, старший советник агентства EM Communications).

Социальные сети становятся одним из важных инструментов развития медиа, однако их использование мало сказывается на доходах.

Социальные сети предоставляют возможности для развития, однако пока не обеспечивают никакой разумной конверсии: сравнимой не только  с традиционными источниками выручки, рекламой и тиражом, но и даже с рекламой на веб-сайтах. Даже на более развитых и экономически состоятельных рынках СМИ не могут найти эффективных моделей заработка в социальных сетях, однако вынуждены тратить деньги на специализированный персонал, технические средства и т.д. – потому что сети стали ключевым элементом вовлечения аудитории. В целом, ясного и однозначного ответа на вопрос о роли социальных сетей в судьбе традиционных СМИ нет. (Василий Гатов, медиааналитик, приглашенный научный сотрудник Анненбергской школы коммуникаций и журналистики Университета Южной Калифорнии).

Одно из отличий региональных СМИ от федеральных и мировых, на которое указывают эксперты – это отсутствие ставшей актуальной в последнее время проблемы фейковых новостей.

На региональном уровне проблемы фейкньюс нет. Если что-то случилось, сломалось, прорвало трубу, имеется несданный дом – все это легко проверяется через два рукопожатия. (Станислав Дейнеко, генеральный директор издательского дома «Мегаполис»).

Конфликты

Особое место в проблеме выживания региональных СМИ занимают конфликты с властями, как местными, так и федерального уровня. Чем более авторитетно СМИ, чем больше у него влияния с учетом не только региональной, но и федеральной повестки, тем более жесткими могут быть конфликты.

В Удмуртии примеры подобного выживания есть. Газета «День» находилась в жесткой оппозиции к Александру Волкову, бывшему в 2000 — 2014 годах президентом Удмуртии. Издание существовало в условиях жесткого прессинга со стороны властей по всем фронтам, практически не имело доходов от рекламы. При этом достаточно успешно перешло от печатной версии к электронной, сохранило высокопрофессиональный коллектив и считалось авторитетным региональным СМИ. После оставления Волковым поста главы региона и прихода на его место Александра Соловьева отношения властей и данного СМИ резко изменились. (Александр Валов, директор информационного агентства «Udm-Info», Ижевск).

В настоящее время одна из самых мощных информационных войн развивается в Санкт-Петербурге. Под ударом оказалось АО «АЖУР-медиа» и его основной актив – интернет-газета «Фонтанка.ру», входящая в пятерку самых цитируемых интернет-СМИ России.

Раздражителем для полпредства явилась серия публикаций интернет-газеты о краже сейфа с драгоценностями из полпредства СЗФО 22 сентября. Особенно чиновников задел комментарий интернет-газеты, в котором журналист предположил, что благодаря происшествию многие вспомнили, что в городе есть полпредство. Из полпредства в СЗФО в Москву ушел рапорт о заговоре, а против издания была предпринята мощная информационная атака. На вторую половину октября зафиксировано более 200 публикаций с негативным контекстом о «Фонтанке», ее собственниках и журналистах. В то же время появилась информация, что по административной линии предприняты действия контролирующих органов в отношении АО «АЖУР-медиа».

Сообщение регионального уровня о краже сейфа и информация о том, что в нем были драгоценности, а не тайные документы, как изначально рапортовало полпредство, совпало по времени с двумя процессами федерального уровня. Во-первых, слушаниями в суде в отношении бывшего министра экономического развития Алексея Улюкаева, обвиняемого во взятке. В ходе слушаний выяснилось, что в сейфе в кабинете министра нашли крупные суммы денег и драгоценные металлы. Могла возникнуть нежелательная параллель на фоне начинавшегося на тот момент второго процесса федерального уровня — обновления корпуса чиновников. И этот процесс еще не окончен.

Региональные СМИ как инструмент: реалии и возможности

Avelamedia проанализировала роль региональных СМИ в освещении главных инфоповодов недели.

КНДР предупредила о возможной ядерной войне.

Федеральный уровень: 47.9%
Региональный уровень: 17.8%
Зарубежный уровень: 34.3%

ЕСПЧ: решение по братьям Навальным.

Федеральный уровень: 57.5%
Региональный уровень: 21.4%
Зарубежный уровень: 21.3%

Иск «Технопромэкспорта» к Siemens.

Федеральный уровень: 54.6%
Региональный уровень: 26.3%
Зарубежный уровень: 19.1%

Ксения Собчак — кандидат в президенты.

Федеральный уровень: 50%
Региональный уровень: 28.8%
Зарубежный уровень: 21.2%

Форум Валдай.

Федеральный уровень: 63.6%
Региональный уровень: 20.3%
Зарубежный уровень: 16.1%

Общая доля в освещении резонансных событий

Федеральный уровень: 54.7%
Региональный уровень: 22.9%
Зарубежный уровень: 22.4%

Таким образом, можно констатировать, что региональные СМИ — устойчивый источник информирования населения по внутренней и внешней повестке. Однако их доля в освещении событий федерального и международного уровней не так высока по сравнению с федеральными СМИ. И тенденции таковы, что эта доля едва ли будет расти.

С одной стороны, влияние региональных СМИ снижается на фоне падения аудитории, которая переходит в Интернет и социальные сети. В информационном пространстве возможности региональных СМИ оказывать влияние на федеральную повестку на фоне общероссийских СМИ минимальны, в частности, если говорить о грядущих президентских выборах. С учетом конкуренции регионов за показатели явки региональные СМИ станут одним из инструментов воздействия на электоральные аудитории, отмечают эксперты.

Фоново повестка региональных СМИ важна для предстоящей избирательной кампании. Но в то же время непосредственное влияние на итоги выборов будет незначительно, поскольку у региональных СМИ отсутствует возможность в федеральном инсайде, авторах, информации. Федеральная повестка будет в любом случае определять результаты. Но если мы говорим, что регионы будут соревноваться за процент явки и процент проголосовавших, то вот в этой игре региональные СМИ будут действительно важными триггерами. (Станислав Дейнеко, генеральный директор издательского дома «Мегаполис»).

В контексте президентских выборов роль региональных СМИ, в особенности губернаторских, формировать максимально позитивные повестки. Показать, как в России стало жить хорошо. Как налаживается жизнь в регионе, как улучшается здравоохранение и социальная защита. И второе направление – повышенное внимание к предстоящим выборам. Освещение их в формате своеобразного шапито-шоу для повышения интереса и, следовательно, повышения явки. (Редактор крупного регионального онлайн-СМИ).

 Для малочисленных независимых СМИ выборы – это возможность тестирования политической повестки (в том числе, собственной) и работы с аудиторией, которая по тем или иным причинам не удовлетворена «зависимыми» СМИ. Для тех, кто зависит от региональных бюджетов, власти и ФПГ,  выборы – это источник денег и, увы, еще большего закабаления. (Василий Гатов, медиааналитик, приглашенный научный сотрудник Анненбергской школы коммуникаций и журналистики Университета Южной Калифорнии).

В то же время с точки зрения освещения местной повестки авторитетные региональные СМИ пользуются большим доверием, чем федеральные, так как глубже погружены в тему и приближены к аудитории.

Исходя из опыта неполитических проектов, эффективнее всего транслируется через региональные сети информация, которая адаптирована – когда общая информация поступает к региональному ретранслятору и ретранслятор увязывает местную тематику и федеральную повестку. Лучше всего транслируются те инфоповоды, в которых региональные интерпретаторы – эксперты, журналисты снимают с этой информации либо выгоды, либо угрозы для региона. (Владислав Шулаев, директор по продвижению территорий и стратегическим коммуникациям АТГ).

На месте тех, кто принимает решения в Администрации президента насчет выборов, я бы вообще сделал ставку на региональные СМИ. Это недорого и очень эффективно. (Федор Щербаков, директор холдинга «Ура медиа»).

За последние три года мы видим, как исполнительная власть в регионах меняла свое отношение к СМИ. Значительно вырос уровень вовлеченности в решение городских проблем, к СМИ действительно прислушиваются. Но реально авторитетных СМИ немного в регионах. Уровень доверия к региональным СМИ всегда выше, чем к федеральным, они глубже погружены в регион и его проблемы. (Станислав Дейнеко, генеральный директор издательского дома «Мегаполис»).

Стратегические развилки

Очевидно, что погоня региональных СМИ за федеральной повесткой – стратегия обреченная. Аудитории ориентированы на федеральный уровень. В этой связи интерес будет угасать. Перевод телевидения с аналогового сигнала на цифру убивает возможность региональных вставок — еще один повод для сокращения регионального поля. Региональные власти все больше теряют интерес к собственным СМИ. Для них на данном этапе гораздо важнее федеральное позиционирование. В СМИ происходит вымывание наиболее профессиональных кадров. Как следствие —  ориентация на релизы, на официальную позицию.

С 2018 года драматически упадет региональное ТВ из-за ухода сетевых партнеров (плата за цифровое ТВ), а собственный конкурентоспособный контент региональные СМИ, особенно ТВ, делать не могут. Поэтому стоит ожидать массовой гибели целого ряда региональных ТВ студий. (Федор Щербаков, директор холдинга «Ура медиа»).

Социология показывает, что аудитория устаёт от масштабной повестки, возрастает внимание к близкой среде, непосредственной реальности (свой город, посёлок). Соответственно один из способов выживания для региональных СМИ — переориентация на локальный уровень. Умение трансформировать местную реальность в тексты и сюжеты.

Дополнительный фактор выживания – переход к конвергентным моделям. Не в той форме, что у изданий и каналов есть сайты, а в том, что интернет — это как раз средство интеграции в окружающую реальность, форма «перетекания» медиа в среду.

СМИ найдут свою форму. Это уже много где случилось. Например, крупные региональные паблики Вконтакте уже стали мощными СМИ, многие региональные онлайн СМИ имеют очень качественный контент и уверенно сражаются за аудиторию и местную политическую повестку. Социальные сети — это всего лишь транспорт для распространения информации, такой же как были радио- и ТВ-передатчики в свое время. Никаким фактором смерти СМИ они быть не могут. Наоборот, они способны при умелом с ними обращении делать качественный толчок для развития СМИ, которые сейчас по сути представляют собой — центр по производству контента. (Федор Щербаков, директор холдинга «Ура медиа»).

Крупные региональные медиа стараются следовать тенденциям. Многие перестраивают редакции в сторону digital-журналистики, расширяют SMM-отделы, усиливают взаимодействие с соцсетями. Технологии и модели работы очень быстро доходят до крупных региональных СМИ и их роль сейчас усиливается – есть возможность найти свою нишу в глобальной среде вне зависимости от того, где они находятся, найти свою повестку. И власти это понимают – сейчас большее внимание со стороны федеральной власти уделяется взаимодействию, выстраиванию отношений с региональными СМИ. Их уже не воспринимают как тех, кто отвечают по какому-то региону, власть понимает, что региональные СМИ могут выйти и на федеральный уровень. (редактор крупного регионального онлайн-СМИ).

В то же время остается проблема финансового выживания региональных медиа.

Размер региональных рынков недостаточен для коммерческой независимости от власти, в стране мизерное количество региональных СМИ, которые могут прожить за счет рекламы, продаж тиража (для печатных) или спонсорской поддержки, не связанной с государством и его вариантами. (Василий Гатов, медиааналитик, приглашенный научный сотрудник Анненбергской школы коммуникаций и журналистики Университета Южной Калифорнии).

Среди возможностей выживания для СМИ эксперты называют встраивание в местную бизнес-группу или в крупный медиахолдинг.

Для выживания надо встроиться в местную бизнес-группу. Бизнесу СМИ необходимы, так как сохраняется конкуренция. (медиаэксперт, Омск).

Все зависит от бизнес-модели издания, от поддержки со стороны региональных политических групп или бизнес-структур, которые могут находить полезным наличие в регионе оппозиционного СМИ, на которое есть рычаги влияния. Еще один вариант выживания или даже успешного развития – вхождение в федеральный медиахолдинг. (Александр Валов, директор информационного агентства «Udm-Info», Ижевск).

 Администрациям в свою очередь надо становиться не держателем медиаактивов, а поставщиком уникального контента, адаптированного к современному языку и стилю.

Думаю, в скором времени технологии приведут к тому, что властям придется значительно больше договариваться со СМИ, нежели СМИ договариваться с властями. Социальные медиа и общая прозрачность делают свое дело. (Федор Щербаков, директор холдинга «Ура медиа»).

Проблема заключается в том, что необходимо полностью менять модель управления СМИ и взаимодействия на уровне «администрации – медиа». Но на региональном уровне наблюдается дефицит экспертов, способных выстроить современную и эффективную модель. Выходом может стать создание экспертной команды на федеральном уровне, которая разработает концепцию и обеспечит ее внедрение на местах.

Региональные СМИ, включая ресурсы, которые находятся на балансе администраций, могут стать серьезным и эффективным инструментом влияния, в связи с явным запросом населения на местную повестку. Но для этого надо полностью менять модель управления ими. А понимания, как это делать, у чиновников нет. Парадокс в том, что медиа часто управляют те, кто практически ничего не понимает в их нынешнем положении. Происходит такая же профанация, как и в работе с социальными сетями: вроде, что-то публикуется, трафик закуплен, но без какого-либо финального результата. Оптимальный выход — создать команду по развитию медиаресурсов на федеральном уровне, которая разработает стандарты  и получит возможности для их внедрения.  Электоральный год мог бы послужить хорошим стимулом для запуска этого проекта. (Алексей Фирсов, основатель ЦСП «Платформа»).

По специальным опросам в рамках проектов сопровождения госпрограмм, 70-80% старшего поколения для получения информации используют региональные СМИ, так что ближайшие лет тридцать у региональных СМИ есть такая база читателей. Что касается нового поколения, если раньше региональные СМИ сообщали о том, что произошло, то теперь больший акцент на том, что произойдет – мероприятия, не только, на которые можно посмотреть, но и  где можно принять участие, куда вложиться. (Владислав Шулаев, директор по продвижению территорий и стратегическим коммуникациям АТГ).

Приложение. Зарубежный опыт

Стюарт Лисор, старший советник агентства EM Communications рассказал ЦСП «Платформа» о том, каким образом функционируют региональные СМИ в Великобритании.

В Великобритании региональные СМИ сильно варьируются от места к месту. Некоторые – более релевантные, некоторые – менее. К примеру, есть региональные издания в больших городах, которые освещают значительную часть общенациональных и мировых событий, такие как Evening Standard в Лондоне или, например, Birmingham Post. А есть такие региональные СМИ, которые ориентируются исключительно на локальные истории. Их волнует только жизнь небольшого местного футбольного клуба. И, честно говоря, даже если начнется третья мировая война, они об этом не напишут. Так что, это очень вариативно. 

Кроме того, у нас есть несколько региональных медиа сетей, которые используют разные названия в разных городах, при этом часть контента остается одинаковой – национальные или международные новости, а часть посвящена местной повестке.

В связи с тем, что Соединенное Королевство – достаточно небольшая и густонаселенная страна в отличие от той же России – огромной и с меньшей плотностью населения, у нас есть СМИ, которые по-настоящему являются общенациональными. Так что где бы ни жили люди в этой стране, они в большинстве случаев обязательно читают или просматривают и национальные издания, и местные. 

Если взять, например, Соединенные Штаты, то у них в принципе нет общенациональных СМИ. Конечно, есть такие издания, как The Wall Street Journal или The New York Times, но рядовые жители Чикаго, вероятно, не будут их читать, а предпочтут более локальные новости так же, как в Великобритании.

У нас в принципе нет государственных СМИ, все средства массовой информации – частные и все с различными политическими взглядами.

У нас в принципе нет государственных СМИ

Опубликовал manager, . Категория: Корпоративные практики, Экспертные позиции.

Стюарт Лисор, старший советник агентства EM Communications рассказал ЦСП «Платформа» о том, каким образом функционируют региональные СМИ в Великобритании.

В Великобритании региональные СМИ сильно варьируются от места к месту. Некоторые – более релевантные, некоторые – менее. К примеру, есть региональные издания в больших городах, которые освещают значительную часть общенациональных и мировых событий, такие как Evening Standard в Лондоне или, например, Birmingham Post. А есть такие региональные СМИ, которые ориентируются исключительно на локальные истории. Их волнует только жизнь небольшого местного футбольного клуба. И, честно говоря, даже если начнется третья мировая война, они об этом не напишут. Так что, это очень вариативно.

Стюарт Лисор

Кроме того, у нас есть несколько региональных медиа сетей, которые используют разные названия в разных городах, при этом часть контента остается одинаковой – национальные или международные новости, а часть посвящена местной повестке.

В связи с тем, что Соединенное Королевство – достаточно небольшая и густонаселенная страна в отличие от той же России – огромной и с меньшей плотностью населения, у нас есть СМИ, которые по-настоящему являются общенациональными. Так что где бы ни жили люди в этой стране, они в большинстве случаев обязательно читают или просматривают и национальные издания, и местные.

Если взять, например, Соединенные Штаты, то у них в принципе нет общенациональных СМИ. Конечно, есть такие издания, как The Wall Street Journal или The New York Times, но рядовые жители Чикаго, вероятно, не будут их читать, а предпочтут более локальные новости так же, как в Великобритании.

У нас в принципе нет государственных СМИ, все средства массовой информации – частные и все с различными политическими взглядами.

Новый класс управленцев несет новые подходы к работе со СМИ

Опубликовал manager, . Категория: Корпоративные практики, Экспертные позиции.

Александр Валов, директор информационного агентства «Udm-Info» (г.Ижевск).

Может ли региональное СМИ выжить в случае конфликта с местными властями?

Может. Все зависит от бизнес-модели издания, от поддержки со стороны региональных политических групп и/или бизнес-структур, которые могут находить полезным наличие в регионе оппозиционного СМИ, на которое есть рычаги влияния. Еще один вариант выживания или даже успешного развития – вхождение в федеральный медиахолдинг. Правда, серьезные федеральные игроки проявляют интерес только к медиа с определенными характеристиками. В Удмуртии примеры подобного выживания есть. Газета «День» находилась в жесткой оппозиции к Александру Волкову, бывшему президентом Удмуртии с 2000 по 2014 годы. Издание существовало в условиях жесткого прессинга со стороны властей по всем фронтам, практически не имело доходов от рекламы. При этом, достаточно успешно перешло от печатной версии к электронной, сохранило высокопрофессиональный коллектив и считалось авторитетным региональным СМИ. После оставления Волковым поста главы региона и прихода на его место Александра Соловьева, отношение властей и данного СМИ резко изменились. А бессменный главный редактор издания Сергей Щукин даже смог избраться депутатом Городской думы Ижевска. Парадокс в том, что очень скоро издание фактически прекратило свою работу, т.к. Щукин был осужден по обвинению в вымогательстве и приговорен к реальному сроку.

Александр Валов

Продемонстрированный Кремлем тренд на обновление региональных властей приведет ли к изменению взаимодействия региональных властей с местными СМИ?

Да, безусловно. Новый класс управленцев-технократов несет с собой абсолютно новые походы к взаимодействию со СМИ. В плане получения информации и региональные власти и, что особенно важно, первые лица регионов становятся более открытыми. Возможно, в первую очередь по причине активного использования новых информационных технологий и социальных сетей и личной компетенции в этой теме. С другой стороны, меняется поход к финансированию СМИ. Как бюджетных, так и негосударственных. Во главу угла встают вопрос эффективности и рациональности.

Карта социальной активности бизнеса Омской области

Опубликовал manager, . Категория: Исследования, Развитие территорий.

Центр социального проектирования «Платформа» представляет новый исследовательский продукт – «Карту социальной активности бизнеса Омской области».

Карта дает сравнительный анализ социальной активности компаний, присутствующих в регионе.  Это инструмент для оценки эффективности, отслеживания динамики и коррекции социальной политики бизнеса. Методология, использованная при составлении Карты, может быть применена в любом субъекте Российской Федерации.

Карта была сформирована за счет комбинации двух разных социологических методов. Исследование проводилось в сентябре – октябре 2017 г. В рамках него в партнерстве с омской социологической компанией «Делфи» был проведен опрос населения (1000 респондентов, телефонный опрос), а также экспертное исследование среди профессиональных кругов Омска (30 интервью с экологами, представителями благотворительных организаций, благотворителями, представителями вузов, бизнес-аналитиками, социологами, медиаспециалистами). В рамках анализа также использовались и учитывались данные исследования 2016 г. на смежную тему (выборка – 70 экспертов).

Результаты опроса населения были сопоставлены с анализом экспертных интервью, которые позволили оценить политику омского бизнеса и конкретных компаний с позиции реального влияния на жизненное пространство региона.

Возможности и проблемные зоны

Омск – в социальном плане – сложный регион, обладающий как минусами, так и плюсами. Для него характерна высокая концентрация социального капитала. Регион обладает накопленным потенциалом в области культуры и спорта. В нем присутствуют крупные бизнес-игроки, активные общественные группы.  Размер социальных инвестиций в масштабах страны значителен. При этом социальная среда города скорее пассивна. Связь населения с городом неустойчива, имеет место дефицит кадров, слабая компетенция властей в сфере социальных инвестиций, а также отсутствие мотивации для бизнеса.

Тем не менее, стоит отметить высокий потенциал для развития городского пространства Омска, социальных инноваций и социального маркетинга.

О социальном самочувствии жителей Омска

Большинство жителей Омска любят свой город – утвердительно на такой вопрос ответило 49% респондентов. Тем не менее этот показатель ниже в сравнении с другими городами, как, например, Тольятти (77%), Томск (79%), Пермь (83%) и Пыть-Ях (76%). Декларация любви к своему городу, однако, не исключает критического настроя. 83% респондентов считают, что условия для жизни и развития в Омске хуже, чем в других городах.

Миграционные настроения в Омске сильнее чем в других городах. 47% опрошенных хотели бы уехать из города, в то время как 49% жизнь в Омске нравится. В первую очередь хотят уехать молодежь и люди среднего возраста. Для города это повышает риск «вымывания» людей, наиболее адаптированных к «экономике будущего».

Значимость факторов среды и материальных факторов (59%) сопоставима для населения при принятии решении уехать или остаться в Омске. При этом изменение среды – более быстрый и менее затратный способ «сохранить» жителей.

Большинство омичей (63%) находят поводы для гордости в социальной сфере Омска.  Основная болевая точка для них – состояние городского пространства. 39% населения не хватает уличного благоустройства, 18% — прямой социальной поддержки, 13% — возможностей для поддержания здоровья и занятий спортом. При этом материальные потребности уходят на второй план – всего 13% респондентов говорят о высокой зарплате и рабочих местах.

Участвовать лично в благотворительных проектах и волонтерских движениях  жители Омска не готовы (32%) либо не имеют для этого достаточно средств или времени (42%). Ключевым вектором в данном направлении для города должно стать развитие активной местной среды, которая пользуется значительной поддержкой со стороны власти и общественности.

При этом отмечается запрос на активное участие бизнеса в развитии социальной среды. Среди компаний, реализующих значимые социальные проекты в Омске, население чаще всего отмечало «Газпром нефть» – 57%, Сбербанк – 33%, «Омский бекон» – 31%, «Сибколбасы» – 30%, ПО «Полет» – 30% и др.

Карта социальной активности бизнеса

Карта социальной активности компаний Омска составлена на основе сопоставления качественных и количественных характеристик, которые разбивают всех участников на три базовых сегмента:

  • лидеры – компании, оказывающие значительное влияние на развитие социальной среды («Газпром нефть»);
  • нишевые игроки – компании, которые реализуют нишевые проекты или проекты, значимые в рамках одного из сегментов социальной сферы (ассоциируемая с А. Голушко «Акция», Сбербанк, ГК «РУСКОМ»,  «ОША», Радиозавод им. А.С. Попова и др.);
  • эпизодические игроки – компании, реализующие социальные проекты нерегулярно, сами проекты отмечены экспертами как малозначимые или малозаметные.

Карта социальной активности бизнеса Омской области показала, что органичная экосистема развития социальной среды в Омске не сформирована. Разрыв между явным лидером и другими социальными инвесторами значителен, что формирует избыточные ожидания от единственного игрока и демотивирует других участников. Многие компании, принимающие активное по мнению экспертов участие в развитии социальной среды, незаметны населению. При этом отмечается тенденция к росту вовлечения малого и среднего бизнеса в сферу социальных инвестиций.

Задачи и практические шаги

Ключевая задача для Омска – уход от образа «моногорода», сближение разных игроков, формирование сбалансированной системы и коллективной ответственности за судьбу региона и, как результат, переход к «объемной» модели социальной политики с широким кругом участников и распределением усилий.

Активировать социальную политику возможно за счет институализации участников процесса (власти, бизнеса и общественных фигур) и создания, к примеру, социального клуба — площадки для регулярного взаимодействия, партнерства и создания общей экосистемы.

С практической точки зрения необходимо изменить отношение основных стейкхолдеров к социальной составляющей Омска за счет создания комплексной системы приоритетов и поощрений, максимального вовлечения и консолидации всех участников.

Подробнее в докладе:
Карта-социальной-активности-бизнеса-Омской-областиСкачать